Книга Ловушка для горничной, страница 49 – Наталья Шагаева

— Василиса, составь компанию Дине, пока мы с мамой навестим заведующего стоматологией, — просит меня Андрей.

— А… — теряюсь.

— Детка, мы ненадолго, просто присмотри за Диной, — снова шепчет мне на ухо. Естественно, нас смотрят его дочь и мать. Вот зачем эта демонстрация? Они, видимо, полагают, что я его женщина.

Но я киваю. Девочка очень расстроена. А Андрей Сергеевич выхватит у меня потом за несанкционированное знакомство с родственниками.

— Только не кормите ее ничем, — наказывает мне мама Андрея. Снова киваю и сажусь рядом с ребенком. Андрей с матерью уходят, провожаю их взглядом в окно.

— Ты папина подружка? — спрашивает у меня Дина.

— Нет, — качаю головой, рассматривая ребенка.

— А кто? — интересуется она, прищурив глаза. Хороший вопрос. Кто я?

— Мы вместе работаем.

— Плохо, — вздыхает ребёнок, отворачиваясь к окну.

— Почему плохо?

— Потому… — капризно надувает губы. И мне уже жутко интересна логика ребенка.

— Дин, — слегка, по-дружески толкаю ее плечом. — Расскажи, почему плохо, что я не подружка? Я никому не скажу.

Девочка поворачивается ко мне, заглядывая в глаза.

— Папе не скажешь?

— Не скажу, — качаю головой.

— Если бы ты была подружкой, он бы на тебе женился, — выдает мне она. А я не знаю, смеяться мне или плакать.

— Ты хочешь, чтобы твой папа женился?

— Да, — шепчет.

— Зачем?

— Тогда была бы мама, — грустно произносит она. Я ничего не понимаю, логика ломается, но внутри что-то болезненно сжимается.

— А как же твоя мама?

— А у меня нет мамы. Ее забрали ангелы.

Прикрываю на секунду глаза.

— Давно?

— Давно, я еще вот такая была, — показывает мне руками сантиметров десять. С минуту просто молчу и смотрю на ребенка. Ком в горле мешает говорить. В ее словах столько детского горя. Она хочет, чтобы отец женился, чтобы была мама. Ах, если бы это все так просто решалось.

— Папа тебя обижает?

Плохой вопрос. Но мое дефектное прошлое и опыт требуют ответа.

— Нет. Папа хороший, только на работе постоянно, а была бы мама, он был бы дома.

Глаза сами собой наполняются слезами. Хочется порыдать. А еще больше хочется отхлестать Андрея по щекам за то, что так мало уделяет ребёнку время. Я, наоборот, мечтала, чтобы у меня не было отца никогда.

— Мою маму тоже забрали ангелы, — тихо сообщаю ей, чтобы разделить ее печаль.

— Правда?

Киваю. Девочка вдруг берет меня за руку и сжимает ее. В знак поддержки, солидарности, утешения. И этот простой, искренний жест добивает меня. Внутри что-то разрывается и топит меня, быстро моргаю, чтобы не пугать своими слезами ребенка.

— А ты сейчас почему плакала? — перевожу тему, поглаживая ладошку девочки.

— Зуб болит, — хватается за правую щеку.

— Боишься идти к стоматологу?

— Да, — шепчет. — Будет больно.

— Нет, не будет. Правда, я была, — тоже шепчу ей.

— Тетя сказала, будет, — горестно вздыхает.

— Какая тетя?

— Врач, — указывает пальцем в сторону стоматологии. Это что за врачи такие? Надеюсь, Андрей сейчас разнесёт там всех. Иначе это сделаю я.

— Это плохой врач. У плохих – больно. А есть хорошие, они никогда не делают больно. Сейчас папа найдет тебе хорошего.

— Да? — распахивает глаза, а потом качает головой. — Все равно не пойду, боюсь. Я почищу зубы, и все пройдёт.

— Не пройдёт. Нужен доктор, — вздыхаю я. — А бояться не надо. Нужно быть смелой. Любишь вкусняшки? — указываю на витрину с пирожными.