Книга Ловушка для горничной, страница 30 – Наталья Шагаева

— Что именно?

— Цветок – розу.

— И? В чем проблема? Ты хочешь знать кто?

— Нет, я не хочу, я знаю! — эмоционально срывается она.

— Кто? — выгибаю брови, еще не понимая всю суть ее паники. Василиса очень манящая женщина. Неудивительно, что на нее ведутся мужики. Хотя глубоко внутри мне тоже уже хочется знать, кто дарит ей цветы, чтобы вырвать дарителю руки.

Ревную, да.

Парадоксально ревную по факту не свою женщину.

— Тот, кто не должен находиться в этом доме, — произносит она и прикрывает глаза, словно ей совсем не хочется говорить.

— Василиса, — выдыхаю. — Давай так, ты рассказываешь мне все, что тебя пугает и как я могу помочь. Сейчас мне ничего непонятно. Особенно с условием, что в этот дом не может попасть тот, кто не должен здесь находиться.

— Хорошо, хорошо! — немного нервно повторяет она.

Как всегда, глотаю ее раздражение в мою сторону. Глотаю только от нее. Заслужил. Я многое готов ей прощать, но иногда меня сносит к чёртовой матери. Потому что хочу, потому что двадцать четыре на семь думаю только о ней. Она, как навязчивая идея, засела в моей голове и не отпускает. И в свои тридцать шесть лет, несмотря на то, что в моей жизни было много женщин, я не знаю, как найти подход к Василисе. Как стерпеть то, что с ней сотворил, и нарисовать ей более хорошее впечатление обо мне.

Наблюдаю за ней, когда она встает с места, берет свою чашку и подходит к окну. Встает спиной ко мне, пряча от меня свои эмоции. Плохо, я считывал ее страхи и волнения, смотря в глаза.

Закрылась.

— Меня преследует мужчина, — вдруг произносит она.

Резко подаюсь вперед в желании сразу задать сотни вопросов, но сдерживаюсь, не прерывая ее.

— Поэтому я не беру выходных и не покидаю этот дом. Я полагала, что здесь он меня не достанет. Но буквально полчаса назад я обнаружила на своей кровати подарок от него.

— Тот же вопрос: с чего ты взяла что это его подарок? — тоже немного агрессивно выдаю я. — Может, это Марк или охранники? Мали ли кому ты… — не продолжаю.

— К розе была приложена записка. Можешь считать меня сумасшедшей, но я чувствую его запах.

— Где записка?

Мне нужно ее видеть, мне нужно понимать, что, мать вашу, происходит. Ни один посторонний не может попасть в этот дом. Я в этом уверен, это просто невозможно. Сорвусь с места снимать записи камер, наведу шороху – спугну того, кто запустил в дом постороннего. Сжимаю кулаки до боли, пытаясь все переварить.

— В комнате, но это неважно. Понимаю, что это не твои заботы и мои страхи – это мои проблемы, но теперь я не чувствую себя в безопасности. Мне страшно, я боюсь и прошу защиты, — с каждым словом ее голос становится тише и обреченнее. А мне мало этих ее ничтожных признаний, мне нужно знать все. Даже больше, даже то, что не имеет отношения к делу.

Поднимаюсь с места, мне нужно смотреть ей в глаза. Подхожу сзади, снова недопустимо близко. Недопустимо для нее и очень мало для меня.

Ее спина напрягается, глубоко втягиваю жасминовый запах, но не касаюсь.

Не имею права без разрешения.

— Мне нужно знать все, чтобы действовать разумно, — стараюсь говорить спокойно.

— Достаточно того, что я сказала. Твоя задача – обеспечить безопасность этого дома. Большего не прошу.

Черт! Ну вот как мне из нее все вытянуть? Нет, я могу, конечно. Но, боюсь, мои методы снова ее «изнасилуют».