Книга Клетка, страница 84 – Наталья Шагаева

Теперь я живу по-другому. Вместо элитного особняка – студия в простой девятиэтажке. Вместо парка автомобилей высокого класса – простая «бэха». Вместо бесценных украшений – простая бижутерия. Бредовой одежды у меня было предостаточно – кажется, ее хватит на две жизни вперед. И мне всё нравится. Я не испытываю нужды.

Работаю преподавателем в университете неподалеку, в перерывах пью кофе с коллегами в местном кафетерии. Я являюсь волонтёром в одном из фондов помощи больным людям. Моя ценность в том, что я знаю, у кого просить помощи и как просить. В кругах состоятельных людей модно являться меценатом, естественно, освещая подобные события. Это хороший уход от налогов и плюс в репутацию. А я умею правильно преподнести информацию. Опыт жизни в таких кругах даёт много. И я этим пользуюсь.

Допиваю кофе, одновременно консультируя своего ученика в мессенджере, и жду Дениса, который должен забрать меня.

Конечно, я могу уехать на такси, да и пешком здесь недалеко. Когда тебя всю жизнь возят водители, а твой муж заигрался в большой бизнес, прогулки по городу становятся недоступны. Поэтому я до сих пор не могу надышаться свободой и везде, где можно, хожу пешком.

Но сегодня холодно, и мой очень заботливый зверь запретил мне прогулку по морозу.

От переписки со студентом отвлекает звонок. Долго смотрю на экран, потому что это номер моей матери.

Мы не общались последние полгода. Я вышла из высшего общества и, видимо, вышла из семьи. Мой характер не позволяет позвонить ей первой, а маме этого, видимо, не позволяет отец. Он отрезал меня, как дефектный кусок своей биографии.

Я не зла на родителей. Они так живут. Их мышление не позволяет им заглянуть глубже. Меня считают сумасшедшей, что, в принципе, неудивительно. Я равнодушна так же, как и они. Зеркалить их поведение мне кажется верным решением.

— Да, — отвечаю на звонок.

— У меня только один вопрос, — произносит мама очень обиженным тоном. — Если я умру, ты и на похороны ко мне не придёшь?

Как хорошо, что в нашей жизни ничего не меняется. Стабильность. Усмехаюсь, закатывая глаза.

Мама...

— Ты собралась умирать?

— Как была неблагодарной, так и осталась, — возмущается мама. — Это твой альфонс тебя настроил против родителей?

— Нет, мам, это вы решили не вставать на мою сторону.

— То есть мы виноваты, что ты решила связаться с пацаном и стать нищей? А что, вы рассчитывали, что отец сразу даст твоему альфонсу работу, деньги и место в обществе? Так?

— Мы что-то просили у вас? — спокойно спрашиваю я.

Меня даже не раздражает и не возмущает этот разговор. Я привыкла. Мать всех мерит по своим меркам. Для нее не существует оттенков, красок и глубины. У нее всё либо черное, либо белое.

— Не просили, но шантаж с его стороны это и подразумевает.

— Да? И что же Денис не пошел дальше? Мама, всё, что он хотел, это чтобы вы помогли мне развестись без последствий.

— А это была не просьба с его стороны, а требование, — продолжает возмущаться мать.

— Ну что делать, если на мои просьбы и даже крики о помощи вы никогда не реагировали, записав меня в умалишенные, — усмехаюсь я.

— Смешно тебе, а у меня сердце за тебя болит!

— Мама, за меня сейчас нужно радоваться. Я счастлива, как никогда. Я свободна, занимаюсь любимым делом, и меня безумно любят. Нет, меня не просто любят, меня боготворят. И я безумно люблю. Скажи своему сердцу прислушаться ко мне и радоваться.