Книга Клетка, страница 39 – Наталья Шагаева

— Ценность жизни не в вечности, а в моменте. И наш момент прекрасен, — лениво усмехается Нелли, водя пальцами по моим плечам, откидывает голову на мою грудь, хочет забрать у меня сигарету, но я не отдаю.

— Руки! — наигранно понижаю тон. Сам подношу к ее губам сигарету, позволяя затянуться из моих рук.

— Когда мне было тринадцать, — произносит Нелли, выдыхая дым, — я была страшненькой, — усмехается. — Такой гадкий утенок.

— Да ладно, не поверю, — снова даю ей затянуться, прикасаясь пальцами к ее губам.

— Правда. Я носила брекеты, была полненькой, круглолицей пышкой. Одевалась, как чопорная леди. Хоть одежда на мне и была брендовая, но настолько консервативная, что порой хотелось сжечь ее. До шестнадцати лет я не ходила ни в сад, ни в нормальную школу, как обычные дети. У меня были няньки, репетиторы. Домашнее обучение. Лучшие учителя сами приезжали домой. Я уже тогда знала три языка, школьную программу вперед и разбиралась в живописи. Мать таскалась с моими картинами, продавая их на домашних аукционах, чтобы показать всем, какая талантливая у них дочь. Так, мазня... — фыркает Нелли, снова затягиваясь сигаретой из моих рук.

Целует мои пальцы, ластится, словно игривая кошка. И меня несёт на этих волнах. Тушу сигарету в пепельнице. Обхватывая ее скулы, наклоняюсь, целую эти ласковые губы. Отпускаю, снова откидываясь. Мне хочется, да, снова... В этом джакузи посадить на себя сверху, дать ей власть. Но я уже затрахал ее. Мне жалко эти припухшие от моих поцелуев малиновые губы и уже воспаленную от грубых вторжений моего члена плоть. Пусть отдохнёт.

— И что там дальше? — спрашиваю я.

Мне интересно всё, что она говорит. Как открывается. Такие разговоры стирают границы между нами.

— Друзья семьи покупали мои картины за бешеные деньги. Склоняюсь к тому, что после покупки их отправляли в чулан. Это больше показные аукционы. Чтобы потом рассказывать, как их отпрыск был талантлив еще в юные годы. Славик у нас лепит из глины, Нелли рисует, Дианочка поет, а Светлана пишет стихи. Казалось, меня с детства готовили на выданье князю, — усмехается Нелли. — Я общалась только с детьми наших друзей, под постоянным присмотром. Считай, была изолирована от реального мира. И вот в тринадцать, когда отец начал заходить в политику, меня отправили учиться в простую школу. Ну не совсем простую – лицей с углубленным изучением языков, но всё же. Там были дети из разных семей. Социализироваться для меня было сложно. Я словно попала в другую вселенную. Но дочь начинающего политика должна была показать, что живет жизнью смертных и ходит в обычную школу, а не учится за границей. Такая вот пиар-компания. Меня не принимали там, как новенькую страшненькую девочку. Насмехались над моими строгими платьями и гольфами. В общем, игнорили, и я была сама по себе. Меня посадили за парту рядом с местным хулиганом-двоечником. Его звали Богдан, сын местного бандита. Учитель полагала, что я, как отличница, должна ему помочь в учебе. И я влюбилась в этого мальчика. Он был чем-то новым для меня, глотком свежего воздуха. Не лощеный сын друзей родителей, а эдакий плохой, дерзкий хулиган в кожаной куртке. Он курил за школой и буллил ботанов. Все девочки были в него влюблены. Меня он поначалу тоже игнорил и смотрел пренебрежительно. Но быстро понял свою выгоду, списывая у меня. На контрольных я писала свой вариант, а потом и его. Мы стали дружить. Точнее, мне казалось, что он со мной дружит. Я начала протестовать, распускать волосы, подкрашивать ресницы тайком от мамы, чтобы понравиться ему. Делала все его домашние задания и писала за него рефераты. Мне было так лестно, что он защищал меня, если кто-то пытался обидеть или высказать в мою сторону гадкую шутку… Так вот, в конце учебного года наш класс отмечал окончание учёбы, и родители организовали что-то типа вечеринки в местном кафе. Мама была против моего присутствия на этом мероприятии, но я закатила истерику. Я же не могла это пропустить. Там же был Богдан. Отец в то время уехал в какую-то поездку. В общем, я пошла. Не одна, конечно, ко мне приставили водителя, который ждал снаружи. Я хотела быть красивой, поэтому переоделась в туалете из строгого бежевого костюма в короткое блестящее платье и накрасила губы. Выглядела, конечно, нелепо, как сорока. Но мне казалось, что я прекрасна. Надо мной смеялись девочки, хихикая и обсуждая, а я думала, что они завидуют. Ведь со мной был рядом сам Богдан… Он пронес в кафе водку и подмешивал ее в сок и лимонад. Я на тот момент вообще никогда в жизни не пробовала алкоголь. Но я же смелая, мне хотелось показаться взрослой. И я пила всё, что наливал Богдан. Опьянела очень быстро. Девочке, не пробовавшей ничего, крепче кефира, много не надо. Начались танцы. Богдан пригласил меня. Голова кружилась, и я уже ничего не замечала. Ни его ухмылок, ни переглядываний с друзьями и подмигиваний, ни пошлых шуток и смешков.