Книга Фиктивная жена, страница 32 – Наталья Шагаева

Иду на кухню. Расстегиваю несколько пуговиц на рубашке, закатываю рукава. Нажимаю кнопку на чайнике, открываю холодильник. И чем ее кормить? Никого никогда не кормил лично. Рестораны – да, само собой, заказать еду в номер. А вот чтобы сам лично… Если бы здесь была наша домработница, я поручил бы это ей. Но ее нет, а девочку нужно накормить, чтобы в голодные обмороки не падала.

Достаю творог со сливками и ягодами, приготовленный на завтрак, завариваю чай, добавляю туда пару ложек тростникового сахара. Девочке нужна глюкоза. Себе тоже завариваю крепкий час с бергамотом, без сахара. Ставлю все на небольшой поднос и выхожу из кухни.

— А маленькие девочки, оказывается, очень опасны, — ухмыляется Арон, выходя из комнаты мне навстречу. — Чтобы сам Мирон Яковлевич, Мир, о котором шепчут, что он беспринципная и жестокая бизнес-машина, идущая по головам, сам таскал подносы женщине, — смеется гад, осматривая меня. — Я в шоке. Что она с вами делает? Нужно держаться от нее подальше, а то вдруг меня, не дай бог, зацепит.

— Все сказал?! Поржал?! — Кивает. — Как там Платон?

— Вырубился. Но ты завтра ему объясни, что девочка теперь твоя. Доходчиво объясни.

— А она не моя.

— Ой, вот только не надо этой херни. Лгать себе и заниматься мазохизмом. Все же и так понятно, — цокает он и обходит меня, направляясь вниз.

— Что тебе понятно?!

— Прекрасной брачной ночи вам, господин Вертинский, — усмехается, скрываясь в холле. Ну, Арон в своем репертуаре, хотя всегда прямо говорит, что думает. Не всегда уместно, никто не любит слушать правду в глаза, но Арону плевать.

Толкаю дверь. Миланы в комнате нет, из ванной слышится шум воды. Ставлю поднос на тумбу, осматриваюсь. Ее платье аккуратно разложено в кресле, поверх него лежит такая миленькая штучка.

Подвязка.

Ух ты!

Все это время на ней была подвязка?

Подхватываю ее пальцем и сажусь в кресло у окна. Кружевная. Миленько. Кручу вещицу в руках, пропускаю сквозь пальцы. И со стоном откидываюсь на спинку, запрокидывая голову. Что там Арон говорил о мазохизме? Вот зачем на ней была подвязка?! И какого черта я сейчас расфантазировался, представляя ее на ней. Только подвязка и ничего больше. Тру лицо руками. Нужно остыть.

Через несколько минут Милана выходит из ванной. Открываю глаза, осматривая ее. Волосы влажные, косметику смыла, в белом пушистом халате.

Такая мягкая, теплая, маленькая.

Котенок.

Хочется потискать немного.

Она смотрит на подвязку в моих руках и смущается, отводя взгляд.

— Не поведаешь мне, зачем на тебе была эта вещица? — и ведь не хочу ее смущать, как-то само выходит.

— Не знаю, стилист настоял, — мямлит, смотрит куда угодно, только не на меня. Ладно, оставим эту тему, иначе я прекращу себя контролировать. А нам нужно поговорить.

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, уже лучше. Очень хочется спать.

— Поешь сначала, — киваю на поднос.

— Я, правда, не хочу.

— Я разве спрашивал, хочешь ты или нет? Ешь. Это просто творог, — уже твердо говорю, отбросив сантименты. — И мне мой чай подай, — указываю на вторую чашку. Хмурится, медлит, а потом плотнее затягивает халат, берет чашку, подает мне, садится на кровать и принимается есть творог.

Умница.

Послушная девочка.

Отпиваю горячего чая, пытаясь расслабиться.

— Скажи мне, Мила, в каких отношениях ты с Платоном? Точнее, насколько глубоко вы друг в друге?