Книга Его заложница, страница 86 – Наталья Шагаева

— А ты у нас, оказывается, хозяйственная, — ухмыляюсь, хватаю ее за футболку, тяну к себе и целую в нос. — Спасибо.

Улыбается, довольная!

Ааа!

Что я творю!

Я же потом загнусь без нее.

Саша же явно не захочет навсегда оставить семью и жить с таким психом, как я. А другого варианта развития у нас нет. Она либо останется Павловой, либо станет Вертинской. А это значит полный отказ от семьи.

Арон

— Ну, рассказывай. Что там с твоим женихом? — старюсь спрашивать спокойно, хотя внутри все кипит.

Саша лежит спиной на мне и играет моими руками. Мы любуемся на закат, сидя на диване. Я дышу ее запахом, водя носом по волосам, и жду ответов.

— Да нет у меня никакого жениха, — усмехается. — Ты мой жених, — уверенно заявляет кошка, медленно разворачиваясь ко мне.

Замираю.

Голос отнимается, сердце заходится аритмией, сдавливая грудь. Саша говорит со мной голосом Нади. Как только я это понимаю, ее тело под моими руками коченеет, а в нос забивается трупный запах. Меня парализует, не могу сдвинуться с места, гул в ушах. Могу только дышать и хрипеть, оттого что кислород тоже перекрывает.

Она медленно оборачивается, а я даже зажмуриться не могу.

«Смотри!» — утробно рычит моё нутро, начиная продавливать меня ниже и ниже. И вокруг уже нет комнаты.

Темно.

Мрак.

Я вижу только ее лицо. От нежных, мягких черт ничего не осталось. Там сгнившая плоть без глазниц. И она улыбается.

— Я твоя невеста.

Тошнит от смрада. Пытаюсь бороться, но зверь в отместку надел на меня свои цепи.

— Смотри! — тварь скалится, вынуждая меня смотреть в ее чёрные глазницы! Начинает лихорадить.

— Не-е-ет! — мычу, пытаясь бороться и вырваться из этой бездны. По сути, тварь внутри меня – это и есть я. Поэтому я беспомощен. Тварь продавливает. — Не-е-ет! — хриплю, напрягаюсь, пытаясь хоть что-то сделать. Кажется, что за мной пришла моя смерть с лицом Нади. Сопротивление бесполезно, комната сужается до одной точки. Дышу запахом смерти, хрипя и воя, как животное…

— Я твоя невеста, — усмехается моя смерть и тянется ко мне ртом со сгнившими зубами.

— Арон… — голос меняется на более мягкий, но я не ведусь. — Арон! — голос становится более реальным и обеспокоенным. Смрад сменяет карамельный запах. Наконец-то возвращается подвижность, и я хватаю смерть за горло, сжимая руку.

— Тварь, — хриплю.

— Арон, — голос испуганный. Сгнившая плоть под моими руками меняется на тёплую кожу, а вместо черных глазниц зеленые омуты. Уже по инерции сжимаю руку, тело неподвластно, зверь внутри рычит, пожирая мои страх и ярость, требуя новых жертв.

Она хрипит, на зеленых глазах выступают слезы. Тёплые руки впиваются в мою сжимающую ладонь, карамелью пахнет до одури. Так сладко… а рука не разжимается. Тело горит, мышцы сковало, а девочка уже закатывает красивые глаза.

— А-а-а-а-а! — хрипло вою, собирая все свои силы, и разжимаю руку. По телу проходят судороги, ломает, трясет, в ушах звенит. Зверь рычит, требуя выплеснуть всю негативную энергию.

Соскакиваю с кровати, сажусь на пол и сжимаю голову, пытаясь унять гул и звон в ушах. Стискиваю челюсть, почти кроша зубы. Тело выламывает болью.

— Арон, — ее голос тоже хрипит. Тёплые ладони ложатся на мои плечи, — Арон. — Дергаюсь.

— Не трогай меня! — рычу. Мне все труднее и труднее держать себя в руках. — Уйди! Закройся в другой комнате! — хриплю сквозь зубы, пытаясь оградить её от себя. Я почти задушил Сашу… — А-а-а-а-а! — не выдерживаю очередную судорогу. Меня выгибает. Дышать трудно… Я бы уже и рад сдохнуть. Только вот помимо шизы здоровье у меня отменное.