Книга Его заложница, страница 49 – Наталья Шагаева

Мамочки. Тру лицо руками. Со мной точно не все в порядке. Если я проведу здесь еще несколько дней, то признаюсь этому гаду в любви.

Это ненормально!

Спрыгиваю с подоконника. Расчёсываю волосы, собираю их в косу и выхожу из комнаты. Как всегда, очень тихо. Спускаюсь вниз на цыпочках, словно воровка. Арон сидит на диване и сжимает голову руками. Стараюсь не обращать на него внимания. Залетаю в ванную. Умываюсь холодной водой, а сама думаю о мерзавце. Поза у него неестественная. Весь напряженный, сжатый, будто ему плохо. И вот мне бы совсем не думать о нем. Но я не могу, словно этот мужчина вкачал в меня свою энергию.

Вытираюсь и решительно выхожу из ванной. Останавливаюсь, рассматривая мерзавца. Дышит размеренно, но очень глубоко, словно раненый зверь. Голову сжимает, облокачиваясь на свои колени. Ему плохо? Внутри что-то сжимается, иду назад к лестнице, приказывая себе не обращать внимания. Он, в конце концов, прогнал меня после секса!

Подонок!

Несанкционированно ворвался глубоко в меня!

Это мужчинам проще. Сунул, вынул и пошел. А женщины так не могут. Впустила в себя – значит, впустила и в душу.

Разворачиваюсь и иду к нему. Страшно, словно подбираюсь к опасному хищнику. Он же непредсказуем, растерзает за неверное движение. Но я иду.

— Арон, — тихо зову. Имя у него такое необычное. Но оно мерзавцу подходит. Молчит, будто не слышит. — Арон, — громче повторяю. Осторожно сажусь рядом с мужчиной. — Тебе плохо? — Молчит.

Опускаю руку на его плечо, поглаживаю. Мышцы каменные. Напряжён до предела.

— Арон, — сглатываю, сжимаю его плечо.

— Голова раскалывается, — вдруг хрипло отвечает он.

— Есть обезболивающее? — Качает головой. — Нет? Сильно болит?

— Обезболивающее не поможет, — поясняет он. — Кажется, что мне в голову вонзили кол и прокручивают его. У меня так бывает. Это надолго. Не обращай внимание. Если хочешь есть, все в холодильнике.

— Я хочу тебе помочь, — совершенно искреннее предлагаю. Я словно чувствую его боль.

— Ты мне не поможешь, — иронично усмехается и ведет плечом, пытаясь стряхнуть мою руку.

— Я попытаюсь! — твердо произношу. Встаю с места, иду на кухню, наливаю стакан воды и несу Арону. — Выпей, пожалуйста. Все.

Он, наконец, отрывает руки от головы и поднимает на меня свой черный взгляд. Глаза с поволокой, уставшие и красные. Видимо, проблемы с сосудами. У моей бабули так бывает.

— Думаешь, вода мне поможет? — язвит. Не обращаю внимания.

— Просто выпей! — настаиваю, протягиваю бокал. Такая вот навязчивая забота с моей стороны. Боже, у меня точно стокгольмский синдром. Это хотя бы лечится? — Моя бабуля всегда пьет много воды при головных болях.

— Я не твоя бабуля, — ухмыляется, но забирает стакан и пьет воду.

— Упаси меня бог иметь таких ровесников, как ты, — тоже усмехаюсь в ответ.

— Да, упаси тебя бог… — глотает слова, запивая их водой. Отдает мне стакан, отставляю его на подоконник и вновь сажусь рядом.

— Повернись ко мне спиной, — настойчиво прошу я. Хищник всматривается мне в глаза, а потом опять морщится от боли. — Ну, пожалуйста, повернись. Я сделаю массаж, и станет легче.

Арон выгибает брови в удивлении, но разворачивается.

— Сними футболку, — тихо прошу я. Слушается, стягивая футболку через голову. Оказывается, хищника можно приручить. Ненадолго, пока зверь уязвимый, но все же.