Книга Его маленькое (не) счастье, страница 13 – Наталья Шагаева

Инвалидное кресло — теперь мой постоянный аксессуар до полного заживления.

Отворачиваюсь от окна, смотря, как Марьяна спускает с лестницы сумку.

— Вызови водителя, у меня чемодан тяжёлый, — недовольно фыркает она, кидая сумку на пол. Рассматриваю ее. Беру телефон, вызываю водителя Костю, пусть поможет. Молчу, наблюдая, как жена суетится в поисках вещей. — Ну, Платон, — подходит ко мне, обнимает сзади за шею. — Ты же понимаешь, что в моем возрасте больше не будет такого шанса?

— Да, но… А тебе вообще нужен этот шанс? — снимаю с себя ее руки, отъезжая подальше. Неприятно. Может, конечно, дело в моей посттравматической депрессии, но внутри что-то кардинально поменялось.

— Конечно да, за три месяца контракта платят очень хорошие деньги.

— Тебе не хватает денег? — выгибаю брови.

— Хватает, но дело же не в них. Это я так, к слову сказала.

Входит Костя, откашливается, привлекая наше внимание.

— Там, наверху, мой чемодан. Отнеси его в машину, — распоряжается Марьяна. Парень быстро ретируется.

— А в чем дело? Хочется не упустить шанс посверкать задницей в европейском журнале? Да ты и так местная «звезда», — цокаю я.

— Зачем ты так говоришь? — обиженно надувает губы.

А, в общем-то, зачем я это все…

Черт его знает…

Ее присутствие мне не нужно. Тем более, когда я не в самой лучшей форме. Меньше раздражителей вокруг.

— Я уже не девочка, меня в кои-то веки оценили, пригласили в рекламную компанию, потому что я подхожу им по возрасту и типажу, — иронично усмехается. — Не все малолеткам светиться. Ну… еще знакомый помог… То есть порекомендовал меня. Я не могу отказаться и подвести его.

— Знакомый… — тоже ухмыляюсь.

— Ревнуешь? — сверкает на меня глазами и посматривает на часы.

А я ревную?

Может быть, но это не та причина, по которой я против ее отъезда.

— Разве это важно?

— Что?

— Все вот это важно для тебя? Ты правильно заметила. Ты не девочка уже, а взрослая женщина. Мать. И вот ты готова укатить в Европу за сомнительной карьерой, чтобы что?

— Чтобы… — задумывается.

— Чтобы потешить свое самолюбие, — заканчиваю я. Выходит нервно. Даже зло.

— А при чем здесь материнство? За Лерой присмотрит няня, она же отвечает за уборку и готовку. Ты в моей помощи не нуждаешься. Это всего на несколько месяцев. В чем проблема? Что ты от меня хочешь? Почему нет? — уже тоже нервно выдает Марьяна, запихивая в свою сумочку какую-то косметику с комода.

Чего я хочу?

Да, пожалуй, того, что она действительно не может мне дать. Семьи. Тепла. Уюта. Заботы. И той самой глубины, которой у нас никогда не было.

Мы как-то изначально были на разных полюсах. Сходились только в плане секса, и…

И что?

В тысячный раз задаю себе этот вопрос и никак ничего не могу найти.

Поначалу я заглушал Марьяной душевную боль, точнее, заменял настоящие разрывающие чувства плотскими утехами, куражом, алкоголем. Потом… потом — наверное, на зло Мирону. Я был не в том возрасте, чтобы рассуждать здраво. Мной руководили гормоны и эмоции. А потом случилась Лера. Марьяна — в слезах, я — в шоке. И ведь не косячил никогда в каком бы состоянии ни был — всегда предохранялись. Но вышло так, как вышло. Сокрушаться и выяснять, кто виноват, было бы неуместно. Ребенок уже есть. И я, как истинный «рыцарь», женился. Во мне всегда было повышенное чувство ответственности. Хорошее качество, говорил отец. Только иногда оно мешает жить.