Книга Антигерой, страница 48 – Наталья Шагаева

Откидываю рубашку на пол, падаю в кресло, расслабленно откидываясь на спинку, расставляя ноги. Рада издает судорожный вдох и прикрывает глаза. Ей страшно, но парадокс в том, что страх ее заводит.

— Раздевайся, детка. Хочу посмотреть, — голос садится, вибрируя от возбуждения. Нет, я не упиваюсь властью над ней. Но покорность заводит.

— А… — пытается что-то сказать.

— Тихо, просто делай все, что говорю. Такая игра, детка. Это возбуждает, — вынимаю сигареты, прикуриваю одну, выпуская дым в потолок.

Кивает, послушно дергая шнуровку на блузке. Черт, на мгновение прикрываю глаза, усмехаясь. Девочка хоть и неопытна, но в ней нет присущей жеманности и скованности.

Открываю глаза, курю, наблюдая, как она справляется со шнуровкой, распахивая блузку. Ведет плечами, скидывая тряпку с плеч. Склоняю голову, трогая тело глазами, и девочка это чувствует, покрываясь мурашками. В моей жизни было много женщин, но ни одна из них настолько не заводила, просто мурашками по нежной коже, взмахом ресниц, вздохом, всхлипом…

Я не просто ее хочу до боли в паху, я хочу все и даже больше. Но большего у нас не будет…

Рада расстегивает брюки, они узкие, и ей приходится вилять бедрами, чтобы их стянуть. Ох, эти бедра… Снова прикрываю глаза и бьюсь затылком о спинку кресла. Где взять выдержку и доиграть в эту игру?

Открываю глаза — Рада уже откидывает штаны на диван, на ней простое черное белье. И ведь меня заводит именно эта простота. Не блядские ниточки, а вот это обычное белье.

Девочка замирает, сжимаясь, не зная, что делать.

— Не сжимайся, детка, ты охренительно красива, — хриплю я, делая глубокую затяжку до жжения в легких. — Снимай белье.

И она снимает, медленно расстегивая бюстгальтер, откидывая его в сторону, цепляет трусики, стягивая их с ног, оставаясь абсолютно голой. Втягиваю воздух через нос, в голове только мат, потому что только он может выразить степень моего возбуждения.

— Возьми подушку с дивана и иди ко мне, — расставляю шире ноги и тушу окурок в пепельнице. Рада подходит вместе с подушкой, забираю ее, кидая себе на пол. — На колени, детка, — указываю глазами вниз. Девочка судорожно всхлипывает, но опускается к моим ногам. — Черт, Рада, ты даже не представляешь, как это… — глотаю слова, потому что их нет. В моей жизни были тысячи минетов, но кажется, что это первый. Прикасаюсь к ее лицу, поглаживая щеки, скулы. Надавливаю на порочные пухлые губы пальцами, немного размазывая ее помаду. — Это не унизительно, не грязно, — шепчу ей я. — Это очень красиво, запредельно возбуждающе, ты чувствуешь?

Девочка не отвечает, но дрожь по ее телу говорит мне, что чувствует. Так же остро, как и я. Тело сводит от желания ворваться пульсирующим членом в ее ротик, но я сдерживаюсь, потому что с ней так нельзя.

— Дай руку, — беру ее ладонь и накрываю свой пах, чтобы почувствовала, насколько я твердый, усмехаюсь, когда девочка, шокировано распахивает глаза. — Не бойся, он не кусается. Сожми его.

Мне хочется простонать от ее податливости. Ладошка легонько сжимает меня, и я снова захлопываю глаза. Вот как с ней держать себя в руках? Это невыносимо.

— Расстегни ремень, — велю. Голоса давно нет, я хриплю. Наблюдаю, как она быстро справляется с ремнем. — Теперь ширинку.

Уже медленнее, кусая губы, но Рада справляется. Помогаю ей, оттягивая боксеры, выпуская рвущийся наружу, уже давно каменный член. Девочка прикрывает глаза, начиная краснеть.