Книга Мерзавец, страница 64 – Наталья Шагаева

Улыбаюсь, когда надо, принимая позы. Снимаю толстовку, играя мышцами, Киса, как бесплатное приложение, в постановках где-то рядом. Терпимо.

— А теперь обхватите девушку за талию и прогните, нависая, на грани поцелуя.

Кира подходит вплотную.

— Мы сейчас что рекламируем? — не спешу прикасаться к девушке.

— В смысле? — не понимает фотограф.

— Что мы рекламируем? — повторяю вопрос, выделяя слова.

— Спортивный бренд.

— А похоже, что порнуху, — выдыхаю я.

— Костяк любого маркетинга – это секс и эротизм, завёрнутый в любую обертку, — объясняет очевидные вещи. — В чем проблема? — недовольно интересуется куратор съёмки из компании.

— Окей, — выдыхаю. Принимаем позу. Киса облизывает губы, а я стискиваю челюсть. Мне неприятно. Я трахал ее в извращенной форме, а сейчас брезгую даже от запаха. Вишня во мне что-то перевернула и отвратила от других женщин.

Выдыхаю, когда съемка подходит к концу. Иду в раздевалку, смываю с себя грим. Вытираюсь, а когда убираю полотенце с лица, вижу перед собой Кису. Поза агрессивная, руки сложены на груди, убивает меня взглядом.

— Вещай, — ухмыляюсь. Хочется от души послать ее на х*й, но пока сдерживаюсь.

Сдерживаюсь до теста на отцовство, потом либо оторвусь, либо буду учиться принимать ее, как мать моего ребенка.

— Ты охренел?!

— Определённо, да. Есть еще претензии? — иду к шкафчику, снимая с себя рекламный костюм.

— У тебя вообще нет совести!

— Да, нет и не было. Зачем ты озвучиваешь очевидные вещи?

Киса пробегается взглядом по моему обнаженному телу.

— Выключи, наконец, свой цинизм. Я вообще не понимаю, какой ты настоящий, — вскидывает руки, разыгрывая драму.

— А я сейчас настоящий. С тобой я такой. Ничего другого для тебя у меня нет, — бью словами. Резко, но так надо. Лучше изначально расставить все точки.

— Ну и кто она?

— Кто она?

— Сам обвинял меня в измене, строил из себя оскорблённого, — тараторит она, ковыряясь в своей сумке. Не помню, чтобы я оскорбился. Мне в принципе было плевать, кто ее трахнул после меня. Просто стало противно и брезгливо. Но не могу сказать, что не ожидал от нее такого. Все логично.

— У меня, значит, нет моральных принципов, а у тебя они есть? Я беременна… — истерит, что-то листая в телефоне. — Для тебя нормально таскаться со шлюхами напоказ, когда я беременна?

Хочется сказать, что шлюха в моей жизни была только одна, но я сдерживаюсь, не опускаясь до оскорблений.

— Я ни с кем не таскаюсь, уйми свой бред. Истерик я не заказывал.

Одеваюсь.

— Да что ты, — язвительно усмехается и сует мне в лицо телефон. — Смотри! Если ты не помнишь, с кем таскаешься.

Там видео, снятое на плохую камеру.

Забираю у Кисы телефон, всматриваясь. Когда понимаю, что это, прикрываю глаза. Нет тут ничего такого, что бы я хотел скрыть или за что мне было бы стыдно.

Кто-то снял, как мы тусили с Вишней на набережной. В моей машине орет музыка, я прижимаю Анну к себе, целую, трогаю, шепчу на ухо. Слава богу, видео обрывается до того, как я уработал отморозков. На видео перешёптывания каких-то девок, которые узнают меня и охреневают.

— И? Классный видос. Только это не шлюха.

— Ммм, как интересно. И кто же это?

— Это моя женщина. Видео с ней меня не компрометируют. Я могу прокричать всем. Это моя любимая женщина! — выпаливаю я.