Книга Надежда для пришельца, страница 48 – Эмори Мур

Она не имела права подвести их.

Второй воин был чёрным — не как Морвуд, а молодой, почти юный, с едва пробивающимися рожками и испуганными глазами. Он держался за бок, сквозь его пальцы сочилась тёмная кровь.

— Что с тобой? — спросила Надя, кладя руки ему на плечи.

— Тренировка, — прошептал он. — Нож тренировочный, но лезвие сломалось... зашло глубоко...

Надя закрыла глаза и потянулась к нему.

Боль пришла сразу — острая, режущая, пульсирующая в такт сердцебиению. Надя чувствовала, как рваная рана открывается и закрывается, как кровь течёт по коже, как каждый вздох отдаётся агонией в боку.

Она зашипела сквозь зубы, но не отстранилась.

— Дыши, — услышала она голос Вексы. — Пропускай.

Надя дышала. Впускала боль, чувствовала её каждой клеткой, а потом выдыхала — чёрной, тяжёлой волной.

— Ещё, — командовала Векса. — Там глубже. Не уходи на поверхность.

Надя нырнула глубже.

Под поверхностной болью раны скрывалось другое — страх. Мальчишка боялся умереть. Боялся, что не увидит завтрашний день. Боялся, что подведёт своих.

— Я вижу, — прошептала Надя. — Я вижу твой страх.

— Забери, — попросил он. — Пожалуйста...

Она забрала.

Страх хлынул в неё ледяной рекой — липкий, холодный, парализующий. Надя захлебнулась им на секунду, но вспомнила урок Морвуда: не бороться, принять.

Она приняла. И выдохнула.

Когда она открыла глаза, мальчишка стоял перед ней целый. Рана затянулась, кровь остановилась, страх ушёл из его глаз.

— Спасибо, — выдохнул он. — Спасибо...

— Иди, — Надя махнула рукой. — Следующий.

Третий воин был красным, с обожжённой рукой. Четвёртый — серым, с переломанными рёбрами. Пятый — фиолетовым, с черепно-мозговой травмой.

Надя принимала их боль одну за другой.

Каждый раз это было как нырять в ледяную воду — шок, агония, желание вынырнуть, сбежать, закричать. Но она ныряла снова и снова.

К концу десятого она уже не чувствовала своего тела. Оно стало просто сосудом, через который текла чужая боль. Чёрная река, о которой говорила Векса, стала океаном.

— Хватит, — сказала Векса, когда Надя пошатнулась после очередного воина. — Ты на пределе.

— Ещё есть, — выдохнула Надя, глядя на оставшихся пятерых.

— Если возьмёшь ещё одного — упадёшь. И не встанешь.

— Тогда я упаду. — Надя выпрямилась, хотя ноги подкашивались. — Но они встанут.

Векса посмотрела на неё долгим взглядом.

— Ты сумасшедшая, — сказала она. — Продолжай.

Одиннадцатый. Двенадцатый. Тринадцатый.

Надя уже не различала лиц, не помнила имён. Была только боль. Бесконечная, разноцветная, многоголосая боль. Она текла через неё, разрывала, собирала заново, снова разрывала.

На четырнадцатом Надя упала на колени.

— Встань, — приказала Векса.

— Я... не могу...

— Можешь. Он ждёт.

Надя подняла голову. Перед ней стоял воин — огромный, красный, со сломанными рогами. Корвус.

— Ты? — выдохнула она.

— Я, — пророкотал он. — Вчерашний удар. Ты меня хорошо приложила, кроха. Внутреннее кровотечение. Я думал, само пройдёт. Не прошло.

— Ты... ты всё это время терпел? — Надя смотрела на него, не веря.

— Воины не жалуются.

— Идиот, — выдохнула она. — Иди сюда.

Корвус опустился перед ней на колени. Огромный, красный, с рогами, сломанными в боях, смотрел на неё снизу вверх.

— Я должен тебе жизнь, — сказал он. — Если вытянешь.