Книга Sex под запретом, страница 97 – Анель Ромазова

— Ясно, но я всё равно извинюсь. Я уже сто раз пожалела о статье, — умнею стремительно.

Не то у меня положение, чтобы гнуть правдоруба. И я не поддерживаю их махинации, но правы те, кто говорят, что своя рубашка ближе к телу. Вертеться ужом на раскалённой сковородке не очень — то приятно. Я эгоистично выбираю себя, ну и осознаю в полной мере, что силёнок у студентов журфака с гулькин нос для серьёзных дел.

Главный редактор газеты, взрослый дядька и матёрый писака, да и того прижали к ногтю, и он спалил мой псевдоним и Нелли, и Лебедеву, а обещал оставить инкогнито.

Что скрывать, обескураживает меня вынужденная ситуация. Ещё Кристина эта, будь она неладна. Вот нафига мне защищать её личное пространство, но гнусно становится.

— Извиняться не нужно, окажи мне услугу и будем считать, что ничего не было. Амину совсем необязательно знать о разговоре, между нами, девочками. Присмотри за Кристиной и по возможности достань мне фото её сына, — компромиссом здесь не пахнет.

— Не поняла? — обалдело на неё взираю.

— Этот секрет я не буду раскрывать, просто, в свою очередь, сохраню в тайне от Глеба, кто автор статьи.

— Ваш Глеб …он. он вынудил меня угрозами расстаться с Амином. Он всё узнал, раньше вас и пообещал, почти что закатать меня в асфальт. А ещё, обвинил в том, что я специально с Амином начала встречаться, ради паршивого хейта, но это не так… Я влюбилась, но…, — глубоким вдохом, пытаюсь восстановить рассудительность и не сказануть лишнего, но с опозданием спохватываюсь, оттарабанив всё, что можно и нельзя. И вот из сказанного нельзя ничего.

Мама миа! Язык у меня без костей, как размягчённый пластилин даже не запнулся во рту, а надо было придержать его за зубами. Сфигали вот я ей всё выложила подчистую. Таращусь на висящую за её спиной икебану. Сухая композиция удачно висит, что если расфокусировать взгляд, то у Нелли над головой появляется венец из рябины. Ни дать ни взять богиня плодородия. Цветёт и пахнет вкусными духами. Может, у неё и правда всё лучше, чем раньше, и мне не сто́ит волноваться.

Что греха таить. Я себя переоценила, есть люди поумнее.

— Да верю я, верю. Я куда наблюдательней Глеба и смотрю намного глубже фактов. Сделаем так: с Лебедевым я поговорю, можешь его не опасаться. Даю добро встречаться с моим сыном, но при одном условии. Ты от меня ничего не скрываешь и отвечаешь честно, на любой вопрос, чтобы я не спросила.

— Я не хочу следить за Крис, — подбираюсь, расправляя плечи, переживая конкретный шок. Она не против, чтобы мы с Амином… Несмотря на…

Ох, Офелия, бесплатный-то сырок он ведь только в мышеловке.

— Придётся. Я же иду на уступки, а ты мне должна как никак, — вот и оно.

— Я попробую, — выкручиваюсь пространным ответом, — Вы не обидитесь, если я не пойду в театр? — театр я люблю, но вряд ли получу удовольствие, когда противоречиями распирает изнутри.

— Нисколько. Подруге позвоню, сто лет не виделись. Имей в виду, Детка, со мной гораздо приятней дружить, — подмигивает, и вроде как меня это должно расслабить, но что-то дурно и хочется на свежий воздух.

Прощаюсь по-быстрому, вылетая из-за стола. Забираю куртку в гардеробе, а надеваю на крыльце.

Благо набухший язык, не пускает кучу ругательств вслух. Представляю, как удивятся интеллигентные посетители, услышав из уст приличной девочки крепкий мужицкий мат.