Книга Запретные игры, страница 87 – Наталья Шагаева

Ужин и правда готовится на кухне, пахнет вкусно. Я снова делаю вид, что работаю на террасе с видом на закат, но на самом деле смотрю на девочку сквозь панорамное окно.

Никогда не задумывался, насколько ценно, когда женщина готовит сама. Зачем? Если есть кухарка. А оказалось, это приятно. Приятно, когда тебе готовит твоя женщина и это приносит обоим удовольствие.

Ужин вкусный. Надя довольна. Я тоже. Казалось бы, всё, миссия выполнена. Но нет, она идет мыть посуду. Руками. Хотя есть обслуга, посудомойка в конце концов. Но как оказалось теперь тиран в нашей паре Надя. Если она сказала, что хочет сама, значит так и будет.

Естественно, я могу запретить. Но не могу.

Не могу и не хочу.

Со стороны кухни раздается звон стекла и сдавленное «ай» Нади. Откидываю полотенце, которым вытирался после душа, быстро натягиваю шорты на мокрое тело и иду к ней.

На мраморном полу осколки стеклянной салатницы. Среди разбитого стекла босая Надя поджимает ступню. Из большого пальца на ее ноге сочится кровь.

— Надя! Стой там и не двигайся! — командую я, когда она пытается пройти по осколкам.

Я в тапочках, она нет.

Подхожу к ней, подхватываю на руки, выношу на террасу под воздушным балдахином, сажаю на мягкий большой диван.

— Дай посмотрю.

Сажусь перед ней на корточки, беру ступню, рассматриваю. Пальчик порезала. Капельки крови. Но не критично.

Девочка кусает губы и смотрит на меня во все глаза.

— Сиди на месте, — аккуратно оставляю ее ногу, иду за аптечкой.

Возвращаюсь, вынимаю ватный тампон и перекись, снова сажусь в ее ноги, обливаю пальчик перекисью, смывая кровь. Прикладываю к ране тампон.

— Ай, колет! — дёргает ногой.

— Осколок остался, надо вынуть. Я аккуратно.

Нащупываю подушечками пальцев маленький осколок, вытаскиваю его, снова поливаю перекисью, клею пластырь.

— Всё. Кухонные работы отменяются! Сиди здесь, — наказываю ей, собирая аптечку.

— Там надо убрать осколки, — пытается встать.

— Там, уберут специально обученные люди. Сиди! – выходит грубо. Девочка сжимает губы и опускает глаза.

Опять я включил тирана?

Оставляю аптечку. Опять сажусь к ее ногам, сжимаю колени через тонкий сарафан.

— Это не злость. Так выглядит моя забота. Ну вот такой я! Прими… — выдыхаю. Утыкаюсь лицом в ее колени. Закрываю глаза, дышу.

Несмотря на то, что мы на отдыхе, я устал. Сил нет. Для меня это все тяжело.

Нет, не тяжело радовать ее. Тяжело сдерживать себя и гасить животные инстинкты, пытаясь дать ей эту ваниль, а отдачи не получать.

Чувствую, как через минуту ее пальцы зарываются в мои волосы. Гладит, расслабляется.

И я наглею, забираясь ладонями под сарафан, сжимая бедра.

— Скажи «да», — хриплю ей в живот, целую через тонкую ткань. — Обещаю, больно не будет. Ты всегда сможешь меня остановить. Я уже крышей еду от голода по тебе. Иногда сексом можно сказать больше, чем словами, — цепляю резинку ее трусиков и тяну вниз. Ожидаю сопротивления, но его не следует. Надя помогает мне стянуть со своих ног трусики и откинуть их назад.

Сглатываю. Я почти на коленях перед ней. Теперь она смотрит на меня свысока. Это мое падение, да. Но только она узнает о нем. Только ей позволено.

— Скажи «да», — опять агрессивно произношу я. И это тоже не злость. Это накопившееся возбуждение.

Ну разве ты не видишь этого, моя девочка?