Книга Дочь врага. Мой сладкий грех, страница 56 – Наталья Шагаева

— Я не обязана перед тобой отчитываться, — отвечает она, не открывая глаза. — Но скажу. Это Максим. Мой новый парень. Люблю его не могу. А ты был ошибкой и опытом. Ты был прав, мы разные люди. Ты слишком стар, — выдает она мне. И меня взрывает. Да, взрывает. Ведь, несмотря на то, что она лжёт, во мне возникают сомнения.

— Прекрати. Это неправда.

— Какая самоуверенная сволочь, — усмехается. Маленькая язва. — Можешь думать всё что угодно. Мне плевать.

— Ты любишь меня? — спокойно, без агрессии и нервов спрашиваю я, смотря на неё. Молчит, сжимая губы, не открывая глаза. — Ты. Меня. Любишь? — выделяя каждое слово, повторяю вопрос. Молчит, кажется, совсем не дышит. — Ну что ты молчишь, малыш? Это же так просто сказать «нет», когда не любишь, — выдыхаю.

Девочка морщится.

— Нет! — вдруг отвечает она. Выходит нервно.

— Не верю! — подхожу к ней. Опускаюсь ей в ноги. Обхватываю ее колени, продолжая смотреть Лизе в лицо. — Я тебе не верю. Неубедительно. Скажи мне в глаза, — шепчу.

Ее красивые глаза распахиваются. Зависаем друг в друге. Как раньше. Только раньше в ее глазах не было столько тоски.

Только позволь, малыш, и я сотру эту печаль с твоего лица.

— Нет, — тоже шепчет. Так неубедительно, что мне становится легче.

— Что нет, малыш?

— Я сказала нет, что непонятно?! — злится, опуская глаза.

— Не понимаю, — провоцирую ее, сжимая колени. — Это же так просто сказать: я тебя люблю.

— Ты забыл добавить «не».

— Не забыл, — качаю головой. — Я люблю тебя, малыш.

Ее глаза закрываются. Сглатывает.

Всё, ей не нужно мне ничего говорить. Я всё прочитал. Тоже закрываю глаза на мгновения.

Я ее не потерял.

Осталось малое…

— Ты можешь сделать что-то ради меня? — вдруг тихо спрашивает она.

— Конечно, малыш. Всё что угодно.

— Обещаешь?

— Да.

— Уйди! Выйди из этой квартиры и покинь эту страну. Забудь о моем существовании! — зло выдаёт она, одаривая меня гневным взглядом.

— Нет!

— Ты только что обещал! — капризно хнычет.

— Значит, пиз*абол, — ухмыляюсь. — Я не уйду, малыш. Ты можешь капризничать сколько угодно. Времени у нас предостаточно. Будем сидеть здесь день, два, неделю, месяц, год… Я больше не намерен тебя терять. Мне дерьмово без тебя. Я никто без тебя. Я у твоих ног и прошу меня простить, — ложусь лицом на ее колени, шумно выдыхая. — Прости меня, девочка моя. Я ошибся. Ценность оказалась не в мести, но я поздно это понял. Я дурак. Ничего, бля, в этой жизни неважно, кроме любви. Жаль, что я это поздно понял. Я жить хочу, а не загибаться. С тобой хочу жить, ради тебя, для тебя. Спаси нас… — задыхаюсь. Так много слов я не говорил ни одной женщине. Не выворачивался так ни перед кем. Прижимаюсь к ее коленям сильнее, вдыхаю запах моей девочки. А она замирает и молчит.

Жду.

Покорно.

Как пес у нее в ногах. Чувствую, как дрожит. От нее веет холодом.

Ну не получается у меня словами. В порыве поднимаю голову, забывая про обещание не трогать и игнорирую то, что не чувствую от Лизы разрешение. Дергаю плед, открывая ее, поднимаюсь, зарываюсь в шелковые волосы, вжимаясь губами в ее губы. Не целую, пока не целую, хотя дико хочется. Жду разрешения.

— Ну давай, малыш, расслабь губы, — прошу севшим голосом, касаясь ее губ.

Нет! Замерла, словно в шоке.

Упрямая!

— Насиловать будешь? — в голосе яд.