Книга Дочь врага. Мой сладкий грех, страница 33 – Наталья Шагаева

Елизавета

На часах почти полночь. Довлатов так и не появляется.

Ну правильно, нафиг ему проводить вечера с ребёнком? Стриптизёрша Света куда веселее.

Вот и расставлены приоритеты, и я далеко не на первом месте, как мне хотелось.

Стою в ванной, смотрю в зеркало, упираясь руками в раковину. Надуваю губы. Что во мне не так? Скидываю с себя халат, отхожу на пару шагов назад. И фигура вроде норм. Да, грудь не такая большая, как у Светы, но и не маленькая же?

«Да пошел он!» — с психом швыряю халат в зеркало.

Всё! Не скажу ему больше и слова! Хватит!

Это уже унизительно!

Спать не хочется. Решаю отвлечься и принять ванную. Открываю воду, настраиваю температуру. Жаль, нет пены или соли.

Ладно, и так сойдет.

Беру беспроводные наушники, вставляю в уши, нахожу любимую музыку. Откладываю телефон подальше, чтобы не намочить, сажусь на бортик ванной, жду, когда наберётся вода. Поднимаю глаза, натыкаясь на душевую кабину. И в голове некстати несутся картинки, как Вадим прижимал меня к стенке душевой, как целовал, как трогал, как дышал в шею. Закрываю глаза…

Его запах, вкус, горячее дыхание…

Сглатываю, низ живота опаляет жаром. Тело тянет возбуждением.

Ненавижу этого гада!

Сжимаю грудь. А она такая чувствительная, налитая, тяжёлая…

Выдыхаю со стоном.

Снимаю трусики, снова сажусь на бортик, развожу ноги, сжимаю сосок и кусаю губы, оттого что чувствую, как увлажняюсь. Прикрывая глаза, представляю, что мою грудь сжимает Вадим. Больно стискивает. Сжимаю ноги от волны возбуждения.

Снова развожу ноги, собираю влагу, размазываю по клитору, всхлипываю, откидываю голову, прикрывая губы.

Я не маленькая, делала это много раз и всегда представляла Вадима.

И в моих фантазиях это не я сейчас растираю клитор, а его умелые пальцы. Не я кусаю свои губы от удовольствия, а он.

Постанываю, ускоряя движения пальцев, в наушниках льется какая-то тягучая сексуальная песня, которая еще больше уносит. Меня выгибает от острого удовольствия, и вот когда я на пике распахиваю со стоном глаза, то встречаюсь взглядом с уже реальным Вадимом, который стоит в дверях ванной и смотрит на меня, голую, с разведёнными ногами, удовлетворяющую себя. И именно в этот момент я кончаю, яркой вспышкой, содрогаясь.

Кончаю от стыда, от испуга и его такого невыносимо горячего потемневшего взгляда и сжатой челюсти.

Всхлипываю, сжимаю ноги, растерянно хлопаю ресницами, пытаясь прийти в себя, а губы подрагивают, не в силах ничего сказать. Дыхание рвётся, лицо горит и наливается краской.

Мы оба замираем на несколько секунд, а потом Довлатов срывается и в два шага подходит ко мне, присаживаясь на корточки.

Его губы шевелятся, а я ничего не слышу. Выдёргиваю наушники, и они летят на пол.

— Ты что творишь, малыш? — грубо и хрипло спрашивает он, сжимая мои колени. А я ничего не могу сказать, я еще не отошла от острой вспышки удовольствия, которая накрывает меня волнами. Он берёт мою руку и втягивает в рот пальцы, которыми я только что удовлетворяла себя, слизывает мое мокрое удовольствие. И этот жест снова скручивает низ живота еще одной вспышкой возбуждения. — Всё, малыш, — произносит он, обхватывая мой подбородок. — Пи*дец! — ругается сквозь зубы. — Скажи мне сейчас «нет» и беги в комнату или…

А я молчу. Потому что ничего не понимаю, меня тянет, как мартовскую кошку, и тело такое чувствительное, что, кажется, все нервы оголились.