Книга Его неуловимая землянка, страница 86 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Карион даже не шелохнулся на звук своего имени. И глаза не открыл, как я отчаянно надеялась. Только линии на его теле засветились чаще.

А никто не говорил, что будет просто, Маша. Вперед.

И я сделала ещё шаг к нему. Потом ещё.

Странное ощущение, будто через толщу воды пробиваешься. И вроде неприятных последствий нет, но какие же силы сейчас бушуют в этом помещении, что даже я почувствовала их на себе?

Эта чудовищная энергия пронизывала меня насквозь, заставляя волосы вставать дыбом. Но все же все это оставалось досадливым, раздражающим фоном. Главной же для меня сейчас целью стало, чтобы Карион меня услышал… и отозвался.

Я подошла ближе. Остановилась в метре от него, чувствуя, как воздух вокруг искрит и плавится.

Невольно кольнуло страхом.

Я и раньше видела, как Карион использует свою силу. Видела как сражается. Знала, что он не человек. Но только сейчас эта чуждость выпирала настолько явно. И от этого осознания невольно жутко становилось.

Но он был красив даже сейчас, нереальной, какой-то пугающей, нечеловеческой красотой.

Я еще раз заглянула в себя и вдруг поняла, что мой страх трансформируется. Теперь я страшилась не его, а боялась за него.

Справлюсь ли я?

Карион так и не открыл глаза. И теперь я легко прочитала на его лице чудовищную внутреннюю борьбу. Его могучие мускулы были напряжены до предела.

— Карион, — снова позвала я, уже громче и настойчивее.

Линии на его теле мигнули, багровый свет стал ярче, и я почувствовала, как по лицу хлестнуло горячей волной. Его энергия выплеснулась, обжигая даже меня — землянку.

Немыслимая мощь!

Да, она не причинила мне вреда, прошла сквозь меня, но я поняла, что времени у меня совсем не осталось. Карион уже был на грани тотального срыва. Сможет ли его отец удержать его тогда?

Торопясь, я протянула руку и, наконец, коснулась его щеки.

Пальцы дрожали. Крупная, нервная дрожь, которую я не могла унять. Кожа Кариона под ними была горячей, почти обжигающей, но я не отдёрнула руку. Только прижалась сильнее, чувствуя, как подушечки легко покалывает, пока они нащупывают знакомые черты.

— Карион, — срывающимся голосом позвала я снова, вкладывая в это имя весь свой страх за него, всю свою надежду и веру.

Никакой реакции.

Только воздух вокруг завибрировал, загудел на низкой, пугающей ноте.

Я сделала последний шаг, вплотную прижимаясь к нему. Его тело было напряжено, как струна, мышцы перекатывались под кожей, грудь тяжело вздымалась, но глаза оставались закрытыми. Карион не видел меня. И, скорее всего, не слышал. Был где-то далеко, внутри своей собственной бури.

— Карион, — я встала на цыпочки, свободной рукой обхватила его за шею, притягивая к себе. — Пожалуйста... услышь меня. Я здесь. Я пришла к тебе.

Пальцы скользнули по его лицу. Я гладила его, как когда-то он гладил меня — невесомо, бережно, с такой нежностью, на которую, казалось, не способен этот опасный хищник.

— Карион, — уже отчаянно, с надрывом. — Ты мне нужен. Слышишь? Ты нужен мне...

Слова срывались с губ сами. Я не знала, что говорю, пока не услышала собственный голос, ломающийся, мокрый от слёз.

— Я люблю тебя, — практически прорыдала я. — Понимаешь? Я люблю тебя, идиот...

Потянулась к его губам и поцеловала, захлебываясь своим отчаянным плачем.