Книга Его неуловимая землянка, страница 62 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

— Какую правду? — поинтересовалась осторожно.

— Настоящую. Ту, что скрывается за всеми слухами, что ты слышала, и твоими, и чужими страхами, — ответил он. — Которую твой спаситель, возможно, сам не знал. Или знал, но почему-то не сказал тебе.

— Я знаю правду, — ответила я неуверенно. — Харды охотятся на землянок. Вы… используете нас. Для себя…

— Ммм… какая интересная версия, — перебил он мягко. — Это та правда, что ты знаешь, Мария? Откуда? Из рассказов перепуганного землянина, который всю жизнь прятался? Или из грязных слухов и сплетен?

Я молчала. Сказать хотелось много всего, но я понимала, что все это будет звучать глупо, в попытке оправдать свои фобии. Я верила Тимуру. Ну, а кому я еще могла верить в этом мире?

Карион же довольно кивнул.

— Я могу подробно рассказать тебе, — искушающе прошептал он, наклоняясь ближе. — И не только рассказать, но и показать очень наглядно. Что на самом деле делают харды с землянками.

Его губы оказались в миллиметре от моих. Я чувствовала его горячее дыхание. Сердце пропустило удар, потом еще один. На щеки плеснуло кипятком. Они сразу вспыхнули злым пожаром.

— И что же они делают? — не выдержала я.

Честно говоря, меня сейчас откровенно бесила его самоуверенная непробиваемость. Хотя, наверно, я его тоже забавляла своим упрямством.

Но ведь ты же хотела правды, Маша? Вот, черпай полной ложкой. Только ее еще нужно вытянуть из этого красивого засранца-харда, который словно издевается надо мной который день.

А я все дальше уходила от точки невозврата в глубь его хитрой ловушки.

Карион усмехнулся знакомой опасной, хищной усмешкой. Птичка попала в его сети.

— Чуть позже и не здесь, — ответил он и кивнул в сторону.

В этот момент флаер мягко коснулся посадочной площадки у клиники. Я и не заметила, как мы прилетели. Дверь плавно открылась, впуская прохладный утренний воздух.

— Выходим? — он поднялся первым, легко выскочил наружу и протянул мне руку.

Так естественно, будто всю жизнь только этим и занимался. А я все еще находилась в подвисшем состоянии. Голова отказывалась работать. Смотрела на его ладонь и не двигалась.

— Идём, Мария. Твой пациент тебя ждет, — Карион сделал короткий нетерпеливый жест пальцами. — А после поговорим. Серьезно.

А я снова вспомнила, как эти сильные пальцы гладили мою грудь, как сжимали бёдра, когда его твердая горячая плоть таранила мое тело. И жарко стало везде.

Карион приподнял уголки рта, глубоко втянув воздух носом.

Я заглянула в его серьезные, багровые глаза и… молча, вложила свою руку в его ладонь.

Как мы оказались в знакомой процедурной, я как-то пропустила. Утонула в своих невеселых мыслях и шла на автопилоте, ведомая хардом. А когда дверь за нами мягко закрылась, я удивленно моргнула.

Знакомая приглушённая подсветка, мое привычное оборудование, тихо гудящее в ожидании работы. Но работать я была не в состоянии. А надо было.

Я опустила на столик планшет, повернулась к Кариону, готовясь начать диагностику. Через не могу. Но он почему-то не стал садиться в кресло. Остался стоять у окна, скрестив мощные руки на широкой груди.

Возвышался чёрной громадиной в своём непроницаемом версе, и пристально смотрел на меня. Внимательно так смотрел, без обычной своей ленивой усмешки. Глаза серьезные, цепкие.