Книга Весна перемен, страница 60 – Катарина Херцог

Бонни Белль была вне себя от радости, когда Шона вернулась в Хиллкрест-хаус около половины седьмого. Она виляла хвостом, ходила кругами и показывала зубы, словно пытаясь улыбнуться, и при этом издавала звуки, похожие на чихание.

— Да, да, все в порядке, дуреха! Я вернулась. — Шона погладила лабрадора по голове и похлопала по спине.

Бонни не привыкла оставаться без Шоны дольше нескольких часов. Однако сегодня у нее не было никакого желания вставать со своего спального места, чтобы сопровождать ее, как обычно. Собака потихоньку старела. Шона обхватила седеющую морду Бонни. В июне ей исполнится десять! Шона знала, что для крупной собаки это довольно много, но все равно искренне надеялась провести с ней еще несколько счастливых лет. Она взяла Бонни десятинедельным щенком, через несколько месяцев после смерти Альфи, и с тех пор не проводила без нее ни дня. В то непростое время только собака давала ей повод вставать каждое утро, и — благодаря своей неуклюжей натуре — именно она впервые за долгое время вызвала у Шоны улыбку. Она не представляла жизни без Бонни.

Положив собаке еды, Шона заварила себе чашку чая и села на диван. Она успела все доделать ровно к моменту, когда Кэти забрала «сладкий стол» для дочери — незадолго до шести. Пусть это и был смертельный номер. И идеальное приземление. Только без пятнадцати шесть Шона водрузила краба Себастьяна на праздничный торт и воткнула шесть свечей в мастику. До сих пор у нее не было ни минуты, чтобы перевести дух.

Шона взяла ноутбук, вошла в аккаунт Мисс Летрикс и увидела, что комментарий к одному из писем ждет ее одобрения.

Бонни, как обычно проглотившая еду в один присест, запрыгнула на диван. Она тут же прижалась к Шоне и даже положила голову ей на колени, чтобы ее хозяйка снова не исчезла незамеченной.

Шона сделала щедрый глоток дарджилинга и открыла уведомление. Она ожидала, что комментарий оставили к письму Эмми. Ее несчастная любовь к М. тронула многих, и спустя более двух недель после публикации письмо продолжали активно комментировать. Но новый комментарий относился не к письму Эмми, а к ее собственному! И начинался со слов: «Привет, Ш.!»

Шона задрожала и быстро поставила чашку на стол, чтобы не разлить чай. Она надеялась, что «Привет, Ш.» — это просто совпадение! Ведь никто не знал, что письмо от нее. Или что она Мисс Леттрикс. Шона не говорила об этом ни единой живой душе и даже платила компании за скрытие своих данных. Однако, приступив к чтению, она почувствовала тревогу.

Привет, Ш.!

Твое письмо дошло до меня не сразу, но в конце концов все находит свой путь, согласись? Ведь даже нежные ростки семян пробиваются сквозь твердую, как камень, сухую почву. И если придерживаться этого образа: ты была для меня таким семенем.

«Когда я увидел тебя, я влюбился. А ты улыбнулась, потому что ты знала». Эту цитату приписывают Шекспиру. Но я где-то читал, что это английский перевод строки из либретто итальянской оперы «Фальстаф», основанной на шекспировских «Виндзорских насмешницах», и, следовательно, эту цитату следует приписать Арриго Бойто. (Видишь, я не такой уж неначитанный болван, как ты думала;-)) Но кто бы это ни сказал или ни написал, фраза отзывается в моей душе. То же самое было и со мной, потому что с самой нашей первой встречи я влюбился в тебя без памяти. В тебя и твою невероятную улыбку, в твою страсть к приключениям, в твою смелость и в твою уязвимость. Я должен был сказать тебе, что не всегда нужно быть сильной. Я много всего должен был тебе сказать…

Меня потрясло, когда я прочитал, какое чувство вины мучает тебя с тех пор, как я умер. (Тем более что я прекрасно знаю: ты, как и прежде, все держишь в себе.)

Может быть, тебе станет немного легче, если я отвечу на твои вопросы.

Ты хочешь знать, почему я не отоспался, а сел на мотоцикл пьяным.

Мой ответ: потому что я был неисправимым идиотом, который к тому же возомнил себя бессмертным.

И мои ответы на другие твои вопросы:

Нет, мне не было больно, потому что да, все произошло очень быстро.

Нет, я не могу тебя простить. Почему?

Потому что прощать нечего. Потому что единственный, кто виноват в аварии, — это я сам.

Какой была моя последняя мысль? Она была о тебе, умной, веселой, красивой девушке, которую я, к сожалению, просто не заслужил в своей первой жизни.

Но, может быть, в другой.

Я люблю тебя — тогда, сейчас и навсегда!

Твой А.

P. S. Кстати, не знаю, что и думать о том, что ты видишь во мне мрачного поэта-романтика с косолапостью, пишущего жалостливые стихи. Но то, что «тоскливая пустота» подтолкнула меня на все эти глупости, вероятно, правда.