Книга Весна перемен, страница 107 – Катарина Херцог

— И тут ты подумал: выдам-ка я эту историю за свою. Ее автор все равно умер, и будет жаль, если ее никто никогда не прочтет, — резко сказала Шона. — Надо было отнести рюкзак Сильви!

— Ты правда думаешь, что я оставил его себе? Конечно, я отнес рюкзак Сильви. И не планировал публиковать историю под своим именем. Я оставил рукопись, потому что хотел сохранить что-то на память об Альфи. И потому что хотел узнать его получше. Он был скрытным, как и ты. Его главный герой… такой же, как он. Я почувствовал, что благодаря этой истории могу сблизиться с ним.

— О! Настолько, что тут же присвоил его историю?

— Нет, я этого не планировал. Я… как бы влез внутрь ее.

— Ну давай, расскажи мне! — Слова Шоны были полны сарказма.

Нейт колебался. Первая половина его исповеди уже вышла нелестной. Вторая еще хуже. Но время лжи прошло. Навсегда!

— Ты не единственная, кто упал на дно после смерти Альфи. Я тоже, — оборонялся он. — Я перестал спать. Стоило мне закрыть глаза, как в голове всплывали эти образы. Его авария и та ночь с тобой. Особенно та ночь. Тогда я начал писать по ночам. Историю о трех друзьях — двух мальчиках и девочке, которые после школы хотят вместе отправиться в путешествие во Францию, прежде чем жизнь разлучит их. До сих пор я не закончил ни одной рукописи. Но подумал: если Альфи смог, то и я смогу! И я это сделал. Мне потребовалось два года, чтобы дописать книгу, и я безумно ей гордился. — В горле у Нейта встал ком — слишком уж жалко, — но он продолжил. — Затем я составил синопсис и отправил его вместе с ознакомительным фрагментом десяти литературным агентам. Некоторые вообще не ответили, другие прислали стандартные отказы, но один все же нашел время написать несколько строк. Сказал, что ему нравится мой стиль письма, но в этой истории не хватает эмоций. Он хотел узнать, нет ли у меня в закромах чего-нибудь еще. Я был страшно разочарован и растерян. Не хватает эмоций…

Прошло уже столько лет, но эти слова по-прежнему ранили его.

— Я вложил в эту историю столько себя, своих переживаний и чувств, а тут появился этот тип с «полным отсутствием эмоций»! Мой профессор литературы посоветовал не принимать отказы близко к сердцу. Редко какой автор находит агента с первой рукописью, не говоря уже об издателе. Отказы — это совершенно нормально, мне нужно продолжать писать и развиваться, и в конце концов все обязательно получится. Потом я вспомнил о рукописи Альфи и отправил агенту ее.

— Зачем? — На бледном лице глаза Шоны казались угольно-черными.

Все это время ему удавалось смотреть на нее, но теперь он отвел взгляд.

— Чтобы убедиться, что профессор сказал правду. Что попасть в цель с первой книгой практически невозможно. И почему-то я надеялся, что вердикт агента о рукописи Альфи будет еще менее лестным, чем о моей. Но нет. Он ответил, что очень хочет со мной встретиться. На этой встрече я собирался все ему рассказать, но… Он был так увлечен, даже не давал мне и слова вставить, уверял, что издатели с руками оторвут эту книгу.

Нейт замолчал. Итак, теперь все тайное стало явным. Он рассказал ей все. Но долгожданного облегчения не последовало. Более того, Шона смотрела на него испепеляющим взглядом.

— Как низко! — воскликнула она. — Как ты мог так поступить? Как мог все это время продолжать этот фарс? Присвоить себе славу, которая по праву принадлежит Альфи? И как ты мог скрыть от меня, что он посвятил эту книгу мне? Хотя бы об этом ты должен был рассказать! Ты же прекрасно знал, как меня мучил вопрос, что Альфи так отчаянно хотел показать мне в тот вечер.