Книга Развод в 43. Не прощу и буду счастлива, страница 88 – Мира Спарк

— Я ведь прав, пап? Правильно же говорю?

Поднимаю лицо к небу. Плотные, тяжелые, они будто бы едва плывут по небу и вот-вот сыпанут снегом.

— Ты не замерз?

Качает головой.

— Ты говоришь правильно, но и ее тебе надо слушать. Не всякому человеку стоит идти проторенным путем, понимаешь?

Смотрит на меня — не понимает еще.

— Ты пойми, сынок, женщину поддерживать нужно. Ты для нее — как стена, за которой и спрятаться можно, и опереться. Ты только не придави ее.

С сыном о таких вещах говорить непросто и просто одновременно.

Хочется передать мудрость свою, да есть ли она у меня? Опыт хотя бы, мысли.

— Не знаю, поймешь ли ты меня сейчас. Я пытаюсь донести: не будь тем, кого еще ей нужно преодолевать — их и так в жизни достаточно и встретятся такие люди еще не раз. А будь тем, благодаря кому она сможет все преодолеть. Расцвести…

— Пап.

— А?

— А ты для мамы кто?

Замираю на мгновение.

В точку.

Философствуешь, Володька, а сам…

Так стыдно перед сыном, перед собой… хуже, чем в грязи вымазался.

— Я для мамы предатель.

Сын вздрагивает.

— Я ошибся, сын. Очень и очень серьезно. Я отступил и не сделал в отношении твоей мамы того, о чем даю советы тебе.

— Почему пап?

Вздыхаю. В груди сжимается.

— Наверное, я зациклился на себе и оказался слишком слаб. Вот и оступился.

Молчим.

Опять запрокидываю голову и смотрю в небо.

— Оказался слаб, оступился и предал ее. Самого дорого мне человека. А так, сынок, мужчина поступать не может.

Горько признавать ошибки. Да еще и перед сыном.

Во рту вкус пепла, а внутренности будто перекручиваются.

— Теперь все потеряно?

Молчу.

На этот вопрос я не могу ему ответить.

— Пап, — зовет Максим. — Па-па.

Поворачиваюсь.

— Ты же не отступишься? Ты же не совершишь эту ошибку во второй раз.

— Нет, сын. Не отступлю.

Привлекаю его к себе и прижимаю к груди.

Целую в макушку и часто моргаю.

— Я верю в тебя, пап. Я на твоей стороне.

— Спасибо, сынок. Спасибо.

Украдкой промакиваю уголки глаз рукавом.

— Беги домой, а то замерзнешь.

Он кивает, поднимается.

— Спасибо, пап.

— Нет, сын, это тебе спасибо, — протягиваю ему руку, и он крепко пожимает ее.

Как настоящий мужчина.

Идет быстро к подъезду, а я спохватываюсь:

— Максим, подожди!

Подбегаю:

— Скажи-ка мне фамилию того, на майбахе…

Владимир

Звоню Сереге. Это мой знакомый в органах.

Ну, как знакомый — деловой партнер, если так можно выразиться.

На определенном этапе карьеры у любого серьезного управленца волей-неволей появляются такие знакомые.

Через Серегу можно было решить некоторые вопросы, скажем так, неформально, и сейчас его помощь мне была необходима.

— Сергей Саныч? Приветствую, Абрамов.

— Здорово-здорово, Володя.

— Серега, я знаю, ты человек занятой, поэтому не буду ходить вокруг да около — помощь твоя нужна.

— По-омощь? — тянет Сергей, и внутри все недобро сжимается.

Знает уже, что я не директор в ближайшем будущем, вот и сомневается — дружок-то он не мне был, а должности моей.

— Ну, выкладывай, что там у тебя.

Подавляю вздох облегчения.

Сергей Саныч не дурак — понимает, что директор вчера, легко станет директором завтра. Просто в другом месте. И дружить по полной можно будет снова.

Так зачем ломать выстроенную коммуникацию?

— Человечка одного пробить надо. Кто такой, чем живет…

— Глубоко копать? — хмыкает Серега.