Книга Музыка дождя, страница 63 – Елизавета Рождественская

Сегодня он пригласил её на репетицию джаз-бенда, в котором заменял гитариста. Рик был уверен, что девчонка не придёт, но всё же оставил один процент на упрямство и желание открыто фыркнуть на его вызов после выступления.

Желание щёлкнуть выскочку по носу рождало приятную щекотку в районе солнечного сплетения. А может, хотелось увидеть её восхищённый взгляд и услышать признание, что джаз не так уж и плох… Да, и это тоже. Определённо.

Рик закурил, глубоко вдохнул едкий дым и выпустил изо рта несколько сизых колечек. В голове родился ритм, пока неясный и, возможно, бесполезный, но он ощутил острую потребность взять в руки гитару. Сверившись с расписанием, он отправил сообщение парням из команды и, перекинув чехол гитары через плечо, направился домой.

Квартира встретила его располагающим полумраком. Бросив на разобранный диван вещи, Рик расчехлил гитару и, после небольшой настройки ладов, медленно провёл пальцами по струнам. Он закрыл глаза, выкрутил чувства на максимум и позволил музыке его вести. Получалось интересно, но слишком лирично для внутреннего настроя. Рик посмотрел на мелодию с разных сторон, расписал все основные линии на бумаге и пришёл к заключению, что лирику можно сделать драйвовей, добавив дерзкий текст и мощную аранжировку.

По привычке он сделал фото своих заметок и открыл чат «Vento». Последнее сообщение в нём было написано за неделю до его визита в Рим. Палец замер над скрепкой для отправки файлов, повисел секунду и съехал в сторону.

Рик стиснул зубы и отбросил телефон. Кому это вообще надо? Ему — точно нет. Внутри противно заскреблась обида. На отца, на команду, а главное… на себя. Столько лет, столько сил и времени, но, выходит, он не смог. Не смог стать лидером, не смог обзавестись настоящими друзьями, не смог раз и навсегда разорвать идиотскую, разрушающую связь с родителем-тираном.

— Долбаный слабак, — шепнул Рик и отодвинул инструмент подальше.

Он снова закурил, на этот раз безразлично изучая стену соседнего дома за окном. Настроение сменило градус. Появилось нестерпимое желание без объяснения причин просто выйти из всех общих чатов и заблокировать номера друзей. Такая мысль возникала не первый раз, но Рик всё ещё держался за призрачную надежду, что его жизнь вернётся в свою привычную колею. Ехал на чувстве вины, которое, по сути, не имело под собой никакого реального основания. Да, это его отец создал всем проблемы, но, мать его, какого хрена?

— В задницу…

Предаваться меланхолии не было ни желания, ни смысла. Лучше пустить энергию на подготовку к вечерней репетиции, замаскированной под небольшой концерт «для своих».

Рик потушил сигарету, сменил инструмент на тот, который больше подходил для вечера, и открыл партитуры Тони.

Парень, выглядевший как заправский ботан — заикающийся пухляш, с жиденькой, вечно сальной чёлкой и толстыми круглыми линзами очков, на сцене превращался в бога джаза. Он выписывал на своём арктопе[1] такие музыкальные виражи, что образ ботана растворялся без следа. Когда Рик впервые услышал его игру, то охренел настолько, что после заключительного аккорда готов был и сам, как сумасшедшая фанатка, швырять на сцену предметы гардероба.

В обычной жизни Тони тоже оказался далеко не пай-мальчиком, отчего постоянно попадал в истории и часто ломал себе конечности. Обычно не везло ногам, но в этот раз богиня удачи окончательно его покинула, и он всей своей массой навернулся с моноколеса аккурат на левую руку. Перелом оказался не таким серьёзным, как предполагали врачи неотложки, но об игре на гитаре можно было забыть на долгих несколько месяцев. Тони не растерялся, и Рик получил предложение выступить, которое он сразу же принял, тем более, что им уже довелось сыграть вместе легендарную «Sweet Georgia Brown»[2], и это было действительно круто.