Книга Музыка дождя, страница 100 – Елизавета Рождественская

Внутри вдруг стало оглушающе спокойно. По щеке скатилась слеза.

— Ты плачешь? — Рик приподнялся, тревожно всматриваясь в её лицо.

— Нет, — ответила она. — Да… Не знаю…

Он осторожно вытер слезу большим пальцем, поцеловал мокрую дорожку и, перекатившись на бок, притянул её к себе.

Они лежали молча. Мокрые. Оглушённые. Чужие и родные одновременно.

— Больно? — спросил Рик, снова нарушая тишину.

— Не знаю, — честно ответила Мария. — Немного…

— Прости, малышка…

Рик прижал её крепче, зарываясь носом в копну спутавшихся локонов. Мария прикрыла глаза и улыбнулась, переплетая их пальцы. В голове совершенно некстати возникла мысль, что музыка, которую она искала все эти годы — та самая, настоящая и живая, — всё это время жила не в концертных залах, не в учебниках и нотных тетрадях. Она всё это время жила в её сердце и просто ждала.

— Рик, — позвала она тихо.

— М? — сонно откликнулся он.

— Сыграй мне что-нибудь потом… На гитаре. Я хочу услышать твою музыку…

Она не увидела — почувствовала его улыбку. Волос коснулся невесомый поцелуй.

— Всё, что захочешь, Чичи…

Мягкие лучи солнца проникли сквозь створки жалюзи, расчертив крошечную кухню ровными розово-жёлтыми полосками. Погода обещала радовать впервые за неделю бесконечной серости и утренних заморозков. Ещё один несомненный плюс начинавшегося дня — то, что это был выходной. Можно было сводить Марию на настоящее свидание, а после затусить с парнями из джаз-бэнда. Сесть за песню, вызвать клининг, в сотый раз отрепетировать музыкальную партию для очередного зачёта… Но уже битый час Рик сидел на кухне, курил и лениво гипнотизировал взглядом пространство.

Мыслей было много, силы обнулились прошлым вечером, когда они с Марией занимались любовью. Он чувствовал, что в этой девочке тлеет настоящее пламя, и не ошибся. Потому и сопротивлялся своим желаниям всё это время. Знал, что вся его хлипкая теория о независимости и свободе сгорит в этом пламени к чертям. И если после первого поцелуя он ещё верил, что его романтический настрой — не больше, чем желание дотянуться до запретного плода, то сейчас был абсолютно уверен — влюбился. Запал на долбаную отличницу с шёлковой кожей и самыми мягкими губами на всём, мать его, свете.

Схема работала идеально столько лет. Желание — секс — удовлетворение. И вот, сломалась. Он стал тем самым сопливым ублюдком, который хочет сгрести в охапку хрупкое податливое тело, уткнуться носом в мягкие волосы и вдыхать одуряющий аромат до потери сознания. Он хотел, а она ушла. Заёрзала в его руках, стряхнула набегающий сон и засуетилась, осознав, что уже поздно и «мама с папой будут волноваться».

Рик смотрел, как она роется в складках одеяла, выискивая своё простое, но такое привлекательное бельё, как стыдливо прикрывает красивую грудь, и ощущал себя долбаным сталкером, не желавшим упускать из вида ни единой мелочи.

Одевшись, Мария вскочила, потом резко развернулась и чмокнула его в уголок рта. Пришлось удержать и объяснить, что хорошие девочки одни по ночным улицам не ходят. Особенно когда от них пахнет сексом на километры вперёд.

Рик тихо рассмеялся, вспомнив, какие большие глаза сделала Мария, когда он произнёс последнюю фразу.

— Не хочу об этом знать, Конти, — заявила она, закрывая его рот ладошкой.