Книга После брака. Не предают любя, страница 29 – Анна Томченко

Мне казалось, что если он сейчас не получит никакие ответы на свои вопросы, то его просто разорвёт от злости на ситуацию.

— Да все отлично, молодец. Считать тебе не надо садиться. Ты ведь такой благородный. Просто по взгляду понял, что ай -яй- яй это мой ребёнок. Точно! Тебе никакие другие варианты уже не нужны, потому что, знаешь, в этой ситуации своего ребёнка принимать все-таки легко. Но ты ни разу не задумался о том, что это может быть не твой ребёнок. Ты ни разу не посчитал ситуацию не в свою пользу, потому что тогда у тебя, вместо того, чтобы добиваться воссоединения семьи, будет одна лютая злость, через которую ты переступить не сможешь.

Я говорила зло, нервно, потому что это было правдой, потому что Пётр не хотел взглянуть на факты и предпочитал сейчас витать в только ему необходимых облаках. У него все было круто в том плане, что он себе нарисовал картинку, в которой мы обязательно должны сойтись. Только я сходиться не собиралась, мне не нужен был ни муж, ни любовник, ни защитник, никто.

— Знаешь что, Леся, если бы ты вовремя могла рот открыть, тогда бы все было иначе. Ты что думаешь, я не помню ничего? Я в красках, в деталях помню то, как мы с тобой разговаривали утром.

Пётр прижал меня к машине и посмотрел мне в глаза.

Какой же он идиот…

Я так его любила, у ног его сидела, готова была душу дьяволу отдать. Я хотела видеть его всегда: улыбающимся, хмурым, а теперь меня передёргивало от этой мысли, что я должна была на протяжении всей жизни засыпать и просыпаться с предателем.

— Я в картинках, в деталях, словно бы по разложенным на несколько кадров, прекрасно помню, как ты держалась за желудок, стоя возле кухонного гарнитура, я прекрасно помню, как ты запиралась в ванной, пока мы с тобой пытались договориться. Поэтому не надо мне сейчас рассказывать о том, что все здесь не так, о том, что это не мой ребёнок. Ты должна уже понимать, что я своих детей не бросаю, какими бы они ни были: вне брака, в брака, скрытые от меня, я не бросаю своих детей! — Прошептал он и навалился на меня, но я запротестовала, упёрла ладони ему в грудь.

— Бросил. Ты знать не знаешь, как Крис училась все эти годы, и маловероятно, что ты представление хоть малейшее имеешь о том, как Илья жил эти годы.

Я оттолкнула от себя Петра, дёрнулась в сторону подъезда, он перехватил меня за руку, чуть ли не выдёргивая кисть из сустава, что я чуть было не взвизгнула, и это было последней каплей.

— И да, кстати, — зло произнесла. — Фиг вам, сударь, а не тест днк. Если до сегодняшнего момента у тебя была возможность договориться со мной, то сейчас нет. Можешь хоть все суды оббежать, все пороги оббить, но ты ни черта ни юридически, ни каким-либо другим образом не сможешь добиться от моего сына. И я больше с тобой не собираюсь мирно договариваться, мне теперь с тобой никакие договоры не нужны. Я не буду делать тест днк на Макса. Сиди и дальше давись незнанием! Другого, потому что ты не заслуживаешь.

Пётр, охнув, потянул меня на себя, но я, взвизгнув, упёрлась пятками в асфальт и в этот момент хлопнула дверь машины.

— Здравствуйте, голубки, — тяжёлый, низкий баритон.

Я замерла, как мышь под веником.

По спине капли пота скатились.

Медленный поворот головы в сторону паркинга.

И сначала силуэт: высокий, подтянутый.