Книга После брака. Не предают любя, страница 15 – Анна Томченко

— Регине тяжело дались роды. Очень тяжело. Она не вставала примерно полгода.

Я округлила глаза.

Я бы тоже хотела не вставать на протяжении полугода после родов, чтоб вокруг меня бегали медсестры, доулы, рассказывали, какого чудесного сына я родила, а я бы только закатывала глаза и периодически постила фоточки в соцсети. Но нет, я родила Макса и через три дня с кульком из роддома уехала домой. Потому что ещё через два дня мне надо было принимать ремонт в детском центре.

— Я так понимаю, сейчас ей по-прежнему очень тяжело даётся дочь, если то вы с девочкой, то сам Пётр?

— Ты ревнуешь?

— Я не ревную. Я собираю информацию для того, чтобы оценить масштаб бедствия, которое устроит Пётр, пока я в России.

— Это никакое не бедствие. Если это его сын, он имеет право об этом знать.

— Зачем? Объясните, зачем? Разве я что-то прошу? Разве я что-то требую? Мне не нужно ничего. Мне не нужно ни участие, ни скупые мужские слезы в моменте, когда Макс пойдёт в школу либо поступит в универ. У Максима достаточно мужского воспитания со всех сторон: здесь и Илья, и мой отец.

— Олеся, так нельзя. – Свекровь перехватила меня за руку и потянула на себя, заставляя смотреть ей в глаза.

Пальцы были у неё холодные. Кожа тонкая, морщинистая, и лунулы ногтей светлые. Блёклые, я бы даже сказала.

— У вас опять сердце. – Шепнула я, не отрывая взгляд от её ладони.

— У меня всегда сердце, Олеся. Потому что у меня сын. Потому что у меня внуки. Зачем ты так с нами поступила?

— Я никак с вами не поступила.

— Мы с тобой созванивались, а ты ни словом не обмолвилась, что беременна.

Я опустила глаза и покачала головой.

— Так и вы ни слова не сказали о том, что растите дочку любовницы.

Свекровь перетряхнула плечами, и я услышала звонкий голос Макса.

— Если ты покатишься, юбку держи.

Максим был сообразительным мальчиком, понимал, что если покатиться по горке и не держать одежду на месте, то она задерётся и больно будет. Но Марина, ввиду того, что была девочкой, многого не понимала в разбойничьих играх.

И да, это однозначно не была моя Крис, которая предводительница разбойников, которая и на ногах скатывалась с горок, и пробегала их.

Марина скатилась и захныкала в самом конце горки. Макс подбежал, потянул её за руку, и в этот момент моя свекровь тоже переключила внимание на детей.

— Он на него похож.

— Конечно, потому что правду говорят, когда беременная думает о любимом человеке, вне зависимости от того, чей это сын, он будет похож на мужчину, которого она любит.

— Олеся…

— Я не могу вам ничего сказать более точного, кроме того, что Пётр никакого отношения к Максу не имеет. Я бы, правда, сейчас, для того, чтобы вас успокоить, готова была соврать. Но это будет бесчестно. У вас сердце, и я не хочу отнимать ещё несколько лет у этого сердца. Поймите меня правильно.

Через пару минут я проводила свекровь с девочкой к машине.

Да, в Марине мало что было от Петра. Она была светловолосая, курносая. Какая-то вся хрупкая и очень трепетная, что ли.

Глядя на Кристинку, сразу было понятно, кто у неё папа. Там и характер. Там и внешность, и повадки.

— Олеся, пожалуйста, я тебя прошу. – Сказала последний раз Зоя Робертовна.

Я, пожав её тонкую ладонь, наклонилась и поцеловала в щеку.

— Спасибо вам за то, что приехали, за то, что поговорили. Ну, а нам с Максом пора. У нас дел слишком много.