Книга Эля и Семён. Рассказы не вошедшие в цикл книг «Четыре года после развода», страница 40 – Мила Букина

— Сделаю скидку на то, что тебе плохо. Но ты давай, прекращай меня унижать. Я тоже не железный. Ложись спать тут. Я не сделал ничего плохого.

— Мне уже всё равно где спать. А ты сделал плохо мне... И даже если учесть, что это была просто игра, ты трогал чужую женщину. И если ты хочешь понять, что я сейчас испытываю, вспомни как меня в «Мираже» лапал чужой мужик, он это сделал случайно, но ты взбесился мгновенно, что ты чувствовал тогда всего несколько мгновений, я прожила с этим вечер. И засыпая, держи эту картинку перед глазами. А завтра расскажешь мне, что ты сделал. Нормально ли обнимать другую женщину, женатому мужчине, даже если это игра, даже если она старше тебя. А сейчас, пожалуйста, просто заткнись и спи.

Семён сделал глубокий вдох, стиснул зубы, встал, погасил свет и сказал:

— Спокойной ночи.

Эля ему ничего не ответила, закрыла глаза и пыталась заснуть на своей половине постели, под отдельным одеялом. Семён лежал на спине и вспомнил тут случай в Мираже, как ему действительно тогда было плохо только от одного взгляда на чужого мужчину и его руки на её теле, его всего передёрнуло.

— Эля, я бы точно с ума сошёл, если бы сегодня оказался на твоём месте. Если бы я увидел как ты с другим... не знаю чтобы я сделал... наверное, придушил бы... не знаю даже кого первого тебя или его.

Семён насупился, и было слышно в темноте как он часто дышит и как постепенно выравнивается его дыхание.

— Но и ты пойми, для меня это всё выглядело совсем иначе, обнимать Татьяну Петровну это то же самое, что обнимать колонну... Я-то вообще её не воспринимаю как женщину. Это так глупо всё получилось. Эля ты меня слышишь?

— Слышу. Теперь ты представляешь, что я чувствую. И это очень хорошо. А я как ненавидела твои корпоративы, так и ненавижу. Хотя в этот раз ты был на связи и пришёл даже раньше. Парадокс.

— Никогда в жизни больше близко не подойду ни к одной женщине, даже за стол рядом не сяду, от греха подальше. Мне больше такого не надо. Мне кажется, я седой стал за сегодняшний вечер. Я вообще думал, что с тобой что-то случилось. Ты же мне на звонки не отвечала...

— Я не в состоянии была разговаривать. Давай спать? Ты всё понял, я всё поняла. Теперь я просто хочу тишины и покоя.

— Обнять тебя можно?

— Нет. Я не хочу чтобы ты трогал меня своими руками.

Они ещё очень долго лежали молча, погружённые каждый в свои переживания, пока не уснули.

Рано утром Эля проснулась первая и обнаружила, что Семён почему-то спит вместе с ней, под её одеялом, а его одеяло валяется на полу. Она попыталась отодвинуться от него, но почувствовала, что его рука на её груди и он автоматически сжал её грудь в своей ладони, как только она пошевелилась. Эля замерла, пытаясь понять, что она чувствует и чего хочет. Ей было приятно и противно одновременно. Она осторожно убрала его руку, встала с постели и направилась в ванну. Там она набрала воды, добавила пены и забралась в воду, закрыла глаза и пыталась расслабить тело и разложить свои мысли по полочкам, на душе всё ещё скребли кошки.

Семён проснулся, пошарил рукой под одеялом и, ощутив, что постель уже остыла, он открыл глаза и взглянул на часы. Ему стало ясно, что Эля давно поднялась и раз она встала в такую рань, это плохой сигнал. Он тяжело вздохнул, встал и, увидел что в корзине для вязания, вместо его свитера лежат клубки пряжи, он покачал головой и пошёл её искать по квартире. Он нашёл ее на кухне, стоящей у плиты. Она варила кашу, стоя спиной к нему. Он взял две кружки и спросил: