Книга Эля и Семён. Рассказы не вошедшие в цикл книг «Четыре года после развода», страница 12 – Мила Букина

Но он ничего не услышал в ответ и тут он уже всерьёз забеспокоился, заподозрив, что, может, она там плачет. Он замахнулся рукой, чтобы ещё раз постучать, и в этот момент дверь открылась и вышла Эля. Она была по уши завёрнута в длинный махровый халат, вместо привычного атласного и короткого. И не глядя на Семёна прошла мимо, улеглась на постель и включила телевизор.

Семён пошёл за ней следом и сел на край кровати, загородив ей экран телевизора. Он всматривался и искал признаки слёз. Эля передвинулась на край кровати, вернув себе обзор и начала переключать каналы.

Затем так же не глядя на него, она сказала:

— Иди, мойся… свободно.

Он не нашёл никаких следов слёз и расслабился, встал с постели и пошёл в ванну, но вдруг остановился и спросил:

— Подожди… а где слово поросёнок? В предложении «Иди, мойся» на конце должно быть слово поросёнок или свинтус. Это ты сейчас, совсем не любя, меня в ванну отправила.

Эля вздохнула и равнодушно произнесла, продолжая переключать каналы:

— Поросёнок.

Семён вернулся обратно, снова сел на кровать и начал её сканировать детальнее.

Не найдя, за что зацепиться в этом плюшевом облаке, из которого торчала лишь голова с недовольной ухмылкой, ему пришлось выпытывать:

— На что ты обиделась? Что не выиграла своё желание? Ну, хочешь, давай всё равно загадывай. Чего ты хочешь?

Эля ответила так же не глядя:

— Загадываю. Сгинь в ванну с глаз моих. Бесишь.

— Да я и так помоюсь. Давай, что-то поинтереснее загадай и поприятнее.

Эля резко повернулась к нему лицом, сдвинула брови и злобно фыркнула, а затем громко сказала:

— Сгинь… в ванну… с глаз моих… зараза!

— Ого… Мощно. Пойду исполнять. А ты пока тут успокаивайся, а когда я вернусь, расскажешь, чем именно я тебя так выбесил.

И он ушёл в ванну. Эля встала, скинула с себя халат, натянула бельё, футболку, леггинсы, носки и стояла, разглядывая полку в шкафу, думая, во что бы ещё такое себя упаковать. Она сняла облегающую футболку и натянула на себя лонгслив с рукавом. Затем достала второе одеяло, заправила его в пододеяльник, и небрежно бросила его на спальное место Семёна. Завернувшись в своё одеяло, она продолжила смотреть фильм.

Семён вышел из ванны, и первое, что он заметил – это всё такое же злобное выражение лица у Эли, второе – у него появилось отдельное одеяло и это был очень плохой знак, а третье – халат исчез, и на его месте появилась броня, не соответствующая жаре, стоявшей в комнате. Он думал:

«Для месячных рано… и не ПМС… и не заболела… её не знобит, значит, окрысилась именно на меня. Значит, я серьёзно накосячил…»

Он подошёл с её стороны к кровати и сел на край, затем сказал:

— Шоколадку хочешь?

Эля посмотрела на него, задумалась и ответила:

— Тебе это не поможет.

— А настоящее желание?

— Нет.

— Эль, если ты обиделась не на проигрыш, тогда на что?

— Наша игра тут вообще не причём. Играла я достойно, мне там не на что обижаться, я не проиграла.

— Согласен. Тогда, что я сделал не так?

— Не надо было меня гладить в бассейне.

— Как не надо было? Почему? Тебе что, не понравилось?

— Нет.

— О, надо же... Неприятно, когда тебя подразнили и бросили полыхать в бассейне? А со мной ты так поступаешь регулярно, и я не обижаюсь.

— И опять мимо, профессор. Смести своё внимание со своей драгоценной персоны, и подумай, что именно ты сделал, и что обычно делаю я. Разницы не замечаешь?