Книга Четыре года после развода?⚡️. Основано на реальных событиях. 1ч, страница 93 – Мила Букина

Он дежурил у кроватки до вечера, отдавая Вику Эле на кормления. После кормлений Эля сразу засыпала. К вечеру, взглянув на часы он понял, что ему пора уходить. Семён поцеловал Элю, стараясь не разбудить и ушёл.

Через полчаса малышка снова заплакала. Эля проснулась и обнаружила, что она одна в палате. Она взяла Вику, положила на пеленальный столик, распеленала и дочь тут же затихла, приоткрыв глаза малышка медленно разглядывала всё вокруг. А Эля рассматривала её крошечные пальчики, длинные ноготки, бирку на запястье, пушок волос на голове и принюхавшись поняла, что её нужно поменять. Эля уже это делала с отказными детьми на практике и ей не составило труда быстро сменить подгузник и помыть малышку.

Каждый час Вика просыпалась и кушала. Почти всю ночь Эля провела стоя, облокотившись спиной на холодную стену, стараясь не упасть – она стойко ждала, пока Вика сама отпустит грудь. Эля чувствовала дрожь в коленях, будто вот-вот её ноги подкосятся, и она упадёт. Её голова кружилась, но она молча терпела. Она должна была кормить дочь во что бы то ни стало. Ей было больно и тяжело, но она не плакала, не ныла и не жаловалась, из последних сил ожидая утра, в надежде, что придёт её мама и поможет ей.

Солнце встало, и долгожданное утро наступило. К этому времени Эле удалось поспать целых два часа. Принесли завтрак, она подкрепилась и в этот момент в палату вошла её мама.

— Привет. Ну как ты тут?

Эля увидев её чуть не расплакалась от радости.

— Я... нормально. Справляюсь.

Елена Владимировна подошла к детской кроватке и, впервые увидев свою внучку, внимательно разглядывала её. Эля заметила как у мамы на глазах навернулись слёзы.

— Она такая пухленькая, Эля. Ты была намного худее. А тут такие щёки как у хомяка. И так на Семёна похожа, твоего вообще ничего не вижу.

Вика заворочалась и срыгнула. Эля тут же подошла и вытерла её.

— Если честно, я не знаю, как я сегодняшнюю ночь выдержала. Восемь часов тянулись как целый год. Я кормила её почти каждый час, стоя у стены из последних сил. Я боялась упасть… но лёжа и сидя кормить мне нельзя.

— Да, Эля. Дети – это тяжёлый труд, это не легко. Но мы тебе поможем. Ложись отдыхай. Полдня я, потом придет Елена Ефимовна. Буду тебе Вику приносить для кормлений. Что у тебя с грудью? Молоко есть?

— Молока очень много. Оно постоянно течёт и грудь очень болит. Все соски в трещинах и кровят. Каждое прикладывание – адская боль, ещё и живот начинает сокращаться во время кормлений – это тоже больно. Такое ощущение, что я всё ещё рожаю, будто схватки…

— Терпи Эля. Зато живот быстро придёт в норму. Главное, что молока хватает.

— Мне сказали, что молока даже слишком много, приходил врач и научил его сцеживать руками. А сцеженное отдают брошенным детям. Здесь в соседней палате – отказники.

Мама Эли улыбнулась.

— Вот видишь, какая ты молодец. Тебя на аборт отправляли, думали ты ребёнка в роддоме оставишь, а ты отказным малышам ещё и молочной мамой стала. Ты повзрослела Эля. Сразу повзрослела за один день. Это и не удивительно, даже в полной семье ответственность за ребёнка в первую очередь ложится на мать.

День прошёл незаметно. Большую часть дня Эля отдыхала, и у неё прибавилось сил. Она просыпалась лишь чтобы поесть самой и покормить дочь. Свекровь помогала не меньше мамы. Аккуратно и бережно пеленала Вику, рассматривая её крошечные пальчики и умилялась ей. Глядя на её заботу о внучке, Эля простила её. Елена Ефимовна ушла ровно в шесть часов вечера, когда часы приёма закончились. Эля осталась одна, а Семён так и не появился. Он пришёл позднее и стоял под окном.