Книга Дерзкие побеги, страница 78 – Алла Нестерова, Дарья Нестерова

Жена и сын Александровского долго не знали ничего о его судьбе. Получив в 1941 году несколько писем от мужа, Клара Давидовна почти два года мучилась от неизвестности. Только в 1943 году она наконец получила письмо от Сергея. Вот некоторые выдержки из него.

«…Передаю тебе письмо из партизанского отряда. Был в плену, и только недавно мне удалось вырваться, и я снова у своих… Родная моя, ты не представляешь себе, как я ожил… Да, тяжко раненный, я попал в фашистский плен, за колючую проволоку. Ты меня не узнала бы – кожа да кости. Седую бороду я скоро срублю.

За свой плен я в неоплатном долгу перед Родиной. Этот долг я полностью оплачу. У меня снова в руках оружие, и враг получит свое…»

И опять долгие месяцы молчания. Клара Давидовна надеялась, что Сергей еще подаст о себе весточку или же сам приедет в Москву. Но от него не было никаких известий. Как-то Александровские получили письмо от того связного, который когда-то принес им долгожданное известие о Сергее. В кратком письме связной спрашивал о здоровье Сергея Сергеевича, а в конце письма были следующие строки: «Вы обещали писать, чего молчите? А я уже на „гражданке“… Пишите. Жду весточку. А может, и свидимся». Клара Давидовна и Саша не знали, что и думать. Получалось, что Сергей уже давно не в партизанском отряде. Тогда где он и что с ним? Впереди была неизвестность…

Только через много лет они узнали правду. Оказывается, за Сергеем Александровским действительно пришел самолет из Москвы. Прямо на аэродроме столицы Александровского ждала машина, на которой его подвезли к дому, где проживали его родные братья. «Мы вместе с вами пройдем в квартиру вашего брата Андрея Сергеевича, – сказал Сергею сопровождающий, – и вы ему скажете, что прибыли с фронта и направляетесь по делу в штаб партизанского движения». «К чему все это?» – спросил бывший узник. «На этот вопрос ответа не получите, – строго сказал сопровождающий. – Пойдемте».

Александровский поднялся в квартиру своего брата и сказал то, о чем просил его сопровождавший майор. После этого машина с Александровским направилась к большому зданию, вдоль которого ходил часовой с винтовкой. Проехав через открывшиеся глухие ворота в глубину двора, машина остановилась. Майор приказал Сергею выйти из машины и следовать за ним. «Куда вы меня привезли? Объясните, в чем дело?» – стал спрашивать Александровский. «Не разговаривать, – строго оборвал его майор. – Привезли, куда приказано».

Целый год Александровского водили от одного следователя к другому. На бесконечных допросах ему задавали одни и те же вопросы, и, когда ответы Сергея казались следователям не такими, какие они хотели услышать, они нещадно избивали узника. У каждого из следователей были свои особые приемы «выбивания» у заключенных признаний: одни били Сергея по голове, другие – ногами в живот, третьи – дубинкой по ногам, а четвертые превращали его лицо в кровавое месиво… После побоев Александровского обливали ледяной водой и волокли в одиночную камеру. От него требовали признания в государственной измене.

Как-то Сергея Александровского повели на высочайший допрос, где вопросы задавал не кто иной, как сам Лаврентий Павлович Берия. Маленький плешивый человек в пенсне, пронизывая насквозь своим злобным взглядом узника, говорил: «Вы зря упорствуете, Александровский. Расскажите всю правду: как вы попали в плен, как вас завербовали в лагере и устроили вам побег, как вам удалось втереться в доверие к партизанам… Признайтесь во всем».