Книга Дерзкие побеги, страница 142 – Алла Нестерова, Дарья Нестерова

Вот что писал об этом сам Блейк: «Мы, конечно, не были лично знакомы, но я внимательно следил за его процессом по публикациям и даже видел его портрет в мартовском номере „Дейли экспресс“. Содержали нас в разных одиночных камерах, часто их меняли, чтобы мы не смогли установить постоянный контакт и сбежать. Но мы почти ежедневно встречались во время прогулок в тюремном дворе. Все заключенные в тюремном дворе ходили по кругу, а мы – человек пять-шесть особо опасных арестантов – находились в центре. Вот здесь мы с ним и общались. Конечно, наше настроение в ту пору нельзя было назвать радостным. Но мы старались подбадривать друг друга. Рассказывали русские и английские анекдоты, обсуждали ход судебных слушаний, говорили о политике. А вот о нашей разведывательной деятельности, конечно, не упоминали. Однажды Конон поразил меня тем, и это я запомнил на всю свою жизнь, что уверенно заявил, будто полувековой юбилей Великой Октябрьской социалистической революции мы будем вместе отмечать... в Москве на Красной площади. Представьте себе картину: двое заключенных, осужденных за шпионаж и еще не отсидевших даже десятой части срока, разгуливают по тюремному двору и совершенно серьезно обсуждают вопрос, чем лучше согреваться во время военного парада и демонстрации трудящихся на Красной площади – русской водкой или шотландским виски? Конечно, тогда я ему не поверил, но был признателен за эмоциональную поддержку. 7 ноября 1967 года мы действительно встретились с Кононом на гостевых трибунах Красной площади во время празднования 50-летия Октября».

Итак, тюремные власти допустили явный прокол, позволив встречаться и разговаривать двум советским разведчикам. Впрочем, все объяснялось довольно просто: британская контрразведка, узнав, что в одной тюрьме содержатся два советских разведчика, через управление тюрем приказала начальнику тюрьмы установить за ними особый надзор. Разумеется, тюремные власти сразу же выполнили это распоряжение, но при этом Лонсдейл и Блейк не только оказались в одном корпусе спецнадзора, но и часто выводились на прогулку вместе. Видимо, понимание термина «спецнадзор» у бюрократов из управлений тюрем и контрразведки сильно разнилось. В 1964 году британские власти обменяли Лонсдейла на англичанина Гревилла Винна, осужденного в СССР за шпионаж по известному делу Пеньковского.

А Блейк в это время приступил к осуществлению первой части своего плана: усыплял бдительность охраны. Поведение заключенного Блейка в тюрьме постепенно убедило надзирателей в том, что он смирился с приговором. Теперь ему оставалось осуществить вторую, наиболее сложную и опасную часть своего плана: найти помощников и бежать.

Вскоре такие помощники были найдены: Майкл Рэндл и Пэт Поттл, отбывавшие по 18 месяцев за организацию антивоенной демонстрации и имевшие личные причины навредить властям, а также Шон Бэрк, чье восьмилетнее заключение за попытку убийства полицейского уже подходило к концу, согласились помочь сбежать из заключения советскому разведчику. Когда Рэндл и Поттл вышли на волю, а Бэрк попал в тюремное общежитие (по правилам, заключенные перед выходом из тюрьмы должны были адаптироваться к жизни на воле и некоторое время перед освобождением проживали в общежитии), они приступили к подготовке побега.