Книга Белоснежка. Мы под запретом, страница 45 – Слава Ленская

— Ты ведь знаешь, что такое теплопроводность? — спросил Алик, словно я только из пятого класса вышла.

— Естественно! Теплопроводность — это способность материальных тел проводить тепловую энергию от более нагретых частей к мен…

— Ну, понятно! Достаточно, — перебил меня парень, заставив посмотреть на наглеца еще более недоуменно. — То, что ты заучивать умеешь, мы уже разобрались. А вот на практике применить?

— Что применять? Теплопроводность?

— Ну да, — Алик кивнул и красноречиво уставился на чайник.

— И что? — спросила я, проследив за его взглядом.

Это я еще не знала, что впереди у меня была лекция по термодинамике, с примерами из жизни. Он втирал мне и про теплопередачу, и про кондукцию, и про свойства жидкостей.

— А вот теперь ты стоп! — фыркнула я. — Мы не в седьмом классе, и я все эти явления и так знаю. Закругляйся с этим детским садом.

Алик нахмурился.

— И тебе все равно не нравится физика? — он так удивился, словно я сказала что-то такое невероятное, во что сложно поверить.

— Да, не нравится. И я готова ее терпеть из-за того, что она есть в школьной программе. На этом все!

— Ну, нет. Я это так не оставлю! — заявил парень, засобиравшись все же домой.

— То есть?

— Я подумаю, как тебя убедить, что это не просто предмет, который можно терпеть.

— Делай как хочешь. Не стану тебя останавливать, если для тебя это действительно так важно!

Но я все равно не верила, что меня можно было каким-то волшебным образом увлечь этой темой, точнее, наукой. Плевать я хотела на физику, как и всегда. Единственное, чего мне действительно хотелось — это лучше ее понимать.

— А как может быть не важна наука, благодаря которой мы сейчас живем в квартирах и домах, пользуемся электричеством, ездим на машинах, летаем на самолетах, в конце концов. Да, даже сотовая связь…

Я не прерывала его тираду, он остановился сам. Возмущенно замолчал и обиженно на меня посмотрел.

— Алик, не поверишь, но такое случается. Кто-то не любит булки, прикинь? Вообще, не ест мучное и фыркает при одном взгляде на прилавок в булочной. А кто-то душу дьяволу готов продать ради вот такой шикарной выпечки, — решила объяснить ему на пальцах, что люди разные и у всех свои интересы.

— То есть, ты сдаешься? Даже не хочешь попробовать?

— Попробовать полюбить? Нет. Не хочу. А вот разобраться, научиться понимать ее лучше, я бы не отказалась, — призналась парню и увидела, как в его глазах промелькнул призрак надежды.

Он выдохнул и снова сел за стол.

— Это легко. Что именно тебе непонятно?

— Да, практически все! Я заучиваю, как ты успел заметить, — настала моя очередь объяснять.

— Значит, будем разбираться, а там, может, ты и изменишь свое мнение.

— То есть, несколько репетиторов, на которых родители спустили кучу денег, — не справились. А ты — вот такой непризнанный гений в преподавании, решил, что тебе удастся это сделать?

Есения

Алик тогда ушел, толком ничего не сказав, и я не видела его несколько дней. Даже, когда вернулась в школу. Его я там ни разу не встретила. На сообщения и звонки он не отвечал.

Конечно же я решила, что он обиделся. Но что я могла, кроме как ждать его появления? Ничего. В дом Демидасов я бы точно не нагрянула. Уж слишком это было бы странно.

С каждым днем мне становилось грустнее, а он все не появлялся. Только спустя дней десять парень показался в школе. Я так обрадовалась, что, забыв обо всех договоренностях и секретах, рванула к нему через весь коридор.