Книга Выход в клетку, страница 76 – Лана Фрейтаг

— Вы привыкли, что мужчины начинают говорить после того, как вы на них так смотрите?

— Обычно раньше.

— Со мной будет дольше.

Андрея почувствовала, как внутри поднимается злость. Чистая, холодная и почему-то почти приятная.

— Тогда зачем вы вообще остановили меня?

Он наконец сдвинулся в сторону, освобождая ей проход.

— Потому что через десять минут в эфир уйдет предбойный пакет. Не официальный скандал. Гораздо аккуратнее. Пара фраз, правильный монтаж, лицо Михаила, молчание Волка, комментарий моего бойца про “честь мужчины”. Все законно. Все чисто.

Андрея замерла.

Шум арены за стеной стал громче. Или ей так показалось.

— Кто утвердил?

— Вещатель скажет, что это редакционная линия. Организаторы скажут, что это общественный интерес. Юристы скажут, что прямых обвинений нет.

— А вы что скажете?

Лукас чуть наклонился ближе. Не так, чтобы коснуться. Достаточно, чтобы его голос стал ниже.

— Я скажу, что если ваш Волк выйдет в клетку с этим в голове, мой парень разберет его в третьем раунде.

Андрея смотрела на него и впервые за вечер не нашла, что ответить. Потому что самое страшное было не в том, что Лукас угрожал.

А в том, что он, возможно, был прав.

На центральном экране все еще было лицо Волка.

Не живое. Из нарезки. Под скулой тень. На губе старый след удара. Глаза темные, спокойные, будто никакой Михаил Соловьев никогда не открывал рот перед камерой, никакая арена не ждала его срыва и никакая чужая грязь не пыталась пролезть ему под кожу за несколько минут до выхода.

Ника смотрела на экран и не могла вдохнуть нормально.

В предбойный пакет вошло все, о чем предупредил Лукас.

Все было собрано аккуратно. Без прямого обвинения. Без одного слова, за которое можно было бы немедленно вцепиться юристами. Их не били открыто. Их резали тонко, чисто, почти профессионально.

Ника сжала телефон так сильно, что у нее побелели пальцы. Ника разблокировала экран. Ладонь Дениса легла поверх него.

Ника медленно подняла на него глаза.

— Убери руку.

На экране соперник улыбался в камеру. Гладкий, красивый, уверенный. Внизу его команда хлопала друг друга по плечам.

А где-то за стенами арены Волк стоял один перед тем, что никто, кроме него, не мог вынести за него.

Телефон Дениса коротко завибрировал. Ника успела увидеть не все. Только несколько слов.

Перевод завершен.

Внешние звонки ограничены.

Оценка утром.

У нее похолодели руки.

Денис заблокировал экран и положил телефон на стол рядом с бокалом.

— Что значит “перевод завершен”? — спросила она.

Он не ответил.

Тина повернулась к нему слишком резко. Значит, тоже услышала. Или поняла по лицу Ники.

— Денис, — сказала она.

В ее голосе впервые за вечер мелькнул страх.

Денис перевел на нее взгляд.

— Сиди спокойно.

Тина побледнела, но не замолчала.

— Что ты сделал?

— То, что давно нужно было сделать.

Ника медленно выпрямилась.

— Где Джон?

Денис посмотрел не на нее. На арену.

— В закрытом медицинском крыле. Под наблюдением.

Тина тихо выругалась.

Андрея, до этого молчавшая, чуть сдвинулась с места. Ника почувствовала это боковым зрением, но не повернулась. Все ее внимание было на Денисе.

— Под наблюдением? — повторила Ника. — Пару дней назад он сидел на детском празднике.

— И срывал лечение. Игнорировал назначения. Угрожал персоналу. Подписывал документы, которые не должен был подписывать в его состоянии.