Книга Худший парень в мире, страница 63 – Холли Джун Смит

— Ты просто невыносим, — говорю я, качая головой.

— Спасибо, — он кладет одну руку мне на бедро, а другой берет за руку, и мы танцуем, не знаю, вальс? Я ничего не смыслю в танцах, если только не прыгаю вверх-вниз, чтобы выпустить своих демонов на танцполе, или не прижимаюсь к кому-нибудь в углу. И уж точно я не собираюсь прижиматься к Робу. Моя вторая рука неловко повисла вдоль тела. Я не уверена, что с ней делать, и благодарна, когда он прижимает ее к своему плечу. Сквозь хлопок его рубашки исходит жар. Или это моя рука такая горячая?

Когда я вот так прижимаюсь к нему, трудно понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Я позволяю ему вести меня на протяжении всей песни, но не поднимаю головы, а смотрю на другие пары на танцполе.

Кара и Люк обнимают друг друга, как молодожены-голубки, которые не могут поверить в свое счастье. Ее родители проходят мимо и они меняются партнерами, Люк и его новоиспеченная свекровь, и Кара в объятиях мужчины, который первым полюбил ее.

Интересно, где сейчас мой папа. Станцевал бы он со мной в день моей свадьбы? Не то чтобы у меня она когда-нибудь будет.

Я не могу разобрать, о чем они говорят, когда двигаются вместе, но это прекрасно — наблюдать за любовью, которая проходит между ними, за радостью в их улыбках. Это заставляет меня тоже улыбаться. Невозможно не улыбаться, когда любовь так чиста. Она заразительна. Конечно же, это длится недолго, потому что Роб открывает свой большой глупый рот, чтобы напомнить мне, в чьих объятиях я нахожусь.

— Твое стихотворение было потрясающим.

— Не мое стихотворение, — говорю я, отмахиваясь от его комплимента.

— Знаешь, в некоторых культурах принято, чтобы шафер и подружка невесты переспали, — поддразнивает он.

— Это в каких таких культурах?

— В сексуальных.

Ненавижу себя за смех.

— Ты никогда не сдаешься, да?

— Ага, — он слегка разворачивает меня, притягивая ближе. — Не в том, что касается тебя.

— Отлично. Целая жизнь, полная мучений. Должно быть, я реально налажала в прошлой жизни, чтобы заслужить это.

— Ты веришь во все это? В карму?

— Вероятнее всего, нет. Не думаю, что справедливо предполагать, будто все те ужасные вещи, которые случались со мной, были расплатой за то, о чем я даже не знаю. Что я могла такого сделать, чтобы заслужить того, что мой отец бросил меня? Или тебя твой.

Это заставляет его замолчать, хотя я чувствую, как его большой палец гладит мою ладонь. Это доброта, заверение, в котором я и не подозревала, что нуждаюсь. Такая маленькая близость с ним всегда вызывает у меня желание убежать, но я устала бегать. Прижимаюсь лбом к его груди, и мы стоим так какое-то время, у меня перехватывает дыхание, челюсть плотно сжимается.

— Хэтти, — шепчет он мне в волосы, и я немного отклоняюсь назад, чтобы увидеть его лицо. Снова этот взгляд. Глаза горят, гипнотизируют и полны желания. Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела. — Как, черт возьми, я могу сосредоточиться на танце, когда знаю, что под платьем ты голая?

Я даже не заметила, что мы перестали двигаться. Он скользит рукой от моей талии к грудной клетке, большой палец проскальзывает под материал платья, прикрывающий грудь. Я дрожу от его прикосновения, мои соски напрягаются.

Хотела бы я хоть на минуту отвлечься от своих мыслей и насладиться тем, что происходит, — медленным танцем с великолепным мужчиной с потрясающим телом, который не особо скрывает расположения своих рук. Как бы я хотела расслабиться, положить голову ему на плечо и покачиваться под музыку вместе с ним. Это было бы так просто. Вместо того, чтобы напрягаться и отстраняться, я могла бы просто позволить своему телу растаять в его объятиях, зная, что он поддержит меня.