Книга Худший парень в мире, страница 149 – Холли Джун Смит

— Восхитительно, — из всего, что мы когда-либо делали друг с другом, это, пожалуй, самое сексуальное.

Ее челюсть подрагивает, а грудь вздымается, и я вспоминаю, как сильно мне нравилось заставлять ее задыхаться. Как будто я когда-нибудь смогу это забыть.

— О-о-ох, что пьешь, ковбой? Выглядит так вкусненько.

Две женщины протискиваются к стойке бара рядом со мной. Одна из них, одетая медсестрой, перекидывает волосы через плечо и прижимается упругими сиськами к моему бицепсу. В прежние времена мне бы это понравилось, но сейчас это выглядит как насилие.

— Можно нам попробовать твои сливки? — смеется ее сексуальная-кошечка подружка у нее за спиной.

Я перевожу взгляд на Хэтти, которая выглядит чертовски взбешенной. Ревнивая, разъяренная Хэтти всегда занимала отдельное место в моем сердце. Она первая, кого я действительно узнал, первая, в кого я влюбился, но сейчас это совсем не то, что мне нужно. Я поворачиваюсь спиной к женщинам и прикрываю свой напиток, давая понять, что мне это неинтересно.

— Сколько я должен? — спрашиваю я.

— За счет заведения, придурок, — кричит Хэтти и уносится куда-то в дальний конец бара.

Я наклоняюсь и засовываю двадцатифунтовую купюру под одну из ее бутылок, беру свой чудовищный напиток и ухожу, пока эти две не сделали все еще хуже.

Я провожу большую часть ночи, скрываясь в тени, не в силах сделать ничего, кроме как наблюдать за Хэтти издалека. Около двух часов ночи толпа поредела, а вскоре музыка смолкла, и зажегся свет.

Люк и Кара ушли час назад. Меган согласилась подвезти их, но я не мог оторваться от своей любимой девушки. Вместо этого я сажусь в кабинку и мучаю себя еще чуть-чуть. Когда появляется Хэтти, она замечает меня и замирает, положив подбородок на ручку метлы, пытаясь решить, что делать дальше.

— Мы закрыты, ты же это знаешь, — у нее измученный голос, и я этому не удивлен. Она несколько часов на ногах, общается с пьяными, требовательными клиентами, с громким шумом и липкими поверхностями. Полная противоположность отдыху.

Медленно подойдя к ней, я беру у нее из рук метлу и принимаюсь за уборку пола. Я не в настроении спорить, и, к счастью, она уступает.

— Знаю.

— А где же твои подружки? — саркастически спрашивает она, и я хмурюсь в замешательстве. — Медсестра и кошка.

О, все еще ревнует, да?

— Понятия не имею. Я не знаю этих женщин.

— Так ты пришел сюда не для того, чтобы потрахаться?

Я качаю головой, и она исчезает, возвращаясь через несколько секунд с другой метлой. С противоположных сторон зала мы медленно прометаем путь к друг другу. Когда заканчиваем, я широко раскидываю руки, и заключаю ее в объятия.

И вот мы стоим посреди пустого танцпола, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Уверен, что в любую секунду она бросится бежать, но когда она выдыхает и тает в моих объятиях, я крепко прижимаю ее к груди, радуясь, что буду делать это так долго, как только она мне позволит.

Почему-то в этот момент нам не нужны слова. Нам не нужно ссориться и оскорблять друг друга, нам просто нужно быть в объятиях друг друга.

— По-моему, ты здесь сегодня одет лучше всех, — бормочет она, уткнувшись лбом мне в плечо. Возможно, это был первый раз, когда она сделала мне комплимент без намека на сарказм, и я подавил это чувство и спрятал его вместе со всеми другими воспоминаниями, которые мне дороги. Но она ошибается.