Книга Худший парень в мире, страница 145 – Холли Джун Смит

— Все в порядке, я поведу себя хорошо и дам им знать. Позвоню тебе позже. — Не позвоню. Я никогда ей не звоню. Ей повезет, если она хотя бы получит ответ на смс.

Я нахожу маму и Рика, которые раскладывают бургеры на барбекю, и вежливо прощаюсь с ними.

— Я бы очень хотел чаще видеться с тобой, Хэтти, — говорит Рик, и я почему-то верю в это. — Я и твоя мама.

— Это было бы чудесно.

Я не даю никаких обещаний, но то, как светлеет мамино лицо, заставляет меня подумать, что, возможно, стоит попробовать, просто чтобы увидеть, как это снова случится. Я нахожу Тедди, крепко прижимаю его к себе, а затем убегаю по тропинке, идущей вдоль дома.

— Хэтти, подожди… — я оборачиваюсь и вижу, что Джордж бежит за мной.

— Да?

— Я снова беременна, — говорит она, останавливаясь в нескольких метрах от меня и нежно прижимая руку к животу. — Это двойня.

— Господи Иисусе, ты такая идиотка, — вырывается прежде, чем я успеваю себя остановить. Ну почему я такая? Это замечательные новости, а я, как обычно, веду себя как стерва. Я поднимаю руки вверх. — Прости. Мне жаль.

— Не нужно извиняться, я знаю, что это твой собственный способ сказать мне, как ты рада.

Я смеюсь и стараюсь взять себя в руки ради своей сестры. Я не могу на нее злиться, это не ее вина, что я такая, какая есть. Я возвращаюсь к ней и обнимаю ее.

— Я рада за тебя, правда. Думаю, что четверо детей — это чертово сумасшествие, но если ты счастлива, то и я счастлива.

— Знаешь, ты тоже могла бы быть счастлива. — Она гладит меня по спине и волосам. Я прячу лицо у нее на плече, и понимаю, что она знает, как все это для меня тяжело. — Могла бы, Хэтти. Счастья хватит на всех.

Мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. Если бы это было правдой, я бы, конечно, хоть где-нибудь на пути своей жизни увидела просвет. Хотя бы просвет. Даже самый маленький. Единственный раз, когда, думаю, я была счастлива, был…

Вот дерьмо.

Ага. Бренда определенно отработает свою почасовую ставку на этой неделе.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь, чтобы уйти, пока она не увидела, что я плачу, но слезы все равно текут. Это самое душераздирающее осознание. Было кое-что хорошее в моей жизни, и, как обычно, я все испортила.

Роб

На мой стол падает конверт, подписанный от руки. Надпись на нем неровная, но я сразу узнаю ее и разрываю бумагу, стараясь не повредить содержимое.

Внутри письма, сложенного пополам, лежит фотография, и когда я переворачиваю ее в руках, у меня перехватывает дыхание.

Марек.

Два года назад Мареку было двадцать шесть, когда он возвращался домой со смены в баре. На него напали, сильно избили, и он так и не смог вспомнить никаких других подробностей. По его травмам и сканированию мы поняли, что он упал лицом вниз и со всей силы ударился о землю. Мы не знаем, как долго он был без сознания, прежде чем его нашел прохожий, который вызвал скорую помощь.

К тому времени, когда он попал в мое поле зрения, он уже мог бодрствовать, но состояние его было тяжелым. Все остальное давалось ему с трудом: память, речь, концентрация внимания. Когда он стоял, у него кружилась голова, а когда ложился, у него начинались головные боли. Он часто был раздражен и зол, и кто мог его за это винить? Мы несколько месяцев работали вместе, чтобы восстановить когнитивные функции, и я знаю, что у нас не должно быть любимчиков среди пациентов, но Марек стал таким для меня. В конце концов, он смог вернуться домой под присмотр местной команды, и последнее, что я слышал — он достаточно поправился, чтобы вернуться к работе.