Книга Худший парень в мире, страница 104 – Холли Джун Смит

— Ты серьезно усадила свою голую задницу на мой кухонный стол?

Она соблазнительно кивает и покачивает бедрами.

— И мрамор так приятно ощущается на моей теплой коже.

— Это не мрамор. Это ламинат. Ты сумасшедшая, спускайся.

— Ну же, Роб, — скулит она. — В чем проблема? Мы оба хотим утолить жажду. И мы уже видели друг друга обнаженными. Почему мы не можем сделать это еще раз?

Еще одного раза даже близко не хватит, чтобы утолить мою жажду.

— Ты знаешь почему. Мы не спим с людьми больше одного раза, а ты как бы подтверждаешь мою точку зрения о том, почему нет. Люди слишком привязываются друг к другу, хотя должен сказать, что ты первая, кто зашел так далеко.

Она разражается смехом.

— Приди в себя, я последний человек в мире, который к тебе привяжется.

После стольких долгих попыток затащить Хэтти в постель, я не могу сказать, что мне неприятно быть на противоположной стороне в этой битве. Мысль о том, что она будет умолять меня, слишком соблазнительна, чтобы ее игнорировать. Должно быть, я произвел на нее сильное впечатление. Она мучила меня несколько месяцев, прежде чем сдаться, и я не позволю ей так легко получить то, чего она хочет.

Я прохожу мимо нее, беру пиво из холодильника и сажусь за свой маленький кухонный стол. Открываю журнал, откидываюсь на спинку стула и листаю страницы, избегая ее взгляда.

Боковым зрением я замечаю, как она соскальзывает со стола, расстегивает пояс и распахивает пальто. Упирает руки в бока и ждет моей реакции. Бросив взгляд в сторону, я замечаю ее великолепные икры, и невозможно не продолжить. Выше, выше, выше, к верхней части ее бедер, к узкому черному белью, которое почти не оставляет простора воображению. Вплоть до мягкого изгиба ее бедер, подтянутого живота и выпуклых сисек в бюстгальтере с такими крошечными чашечками, что я удивляюсь, как они вообще держатся. Ей здесь не место, ее место на рекламном щите, из-за которого разбиваются машины. Где я так согрешил, чтобы заслужить такое наказание?

Упираюсь локтем в стол и прижимаю ладонь ко лбу — худшая защита на свете, — пока Хэтти направляется к холодильнику.

— У тебя есть взбитые сливки?

Из моей груди вырывается низкое рычание.

— Прекрати.

Затем она открывает морозильную камеру и наклоняется, чтобы заглянуть внутрь. Мне открывается прекрасный вид на ее кружевные стринги, выглядывающие из-под пальто.

— А что насчет льда? Мне так жарко, нужно что-нибудь, чтобы остыть.

Она роется там и, когда находит, зажимает кубик льда между пальцами, пинком закрывает дверь и поворачивается ко мне лицом. У меня отвисает челюсть, когда она проводит языком по замороженной поверхности и обхватывает ее губами. Я практически слышу, как она шипит. Мои глаза останавливаются на струйке, которая стекает у нее изо рта по руке к запястью. Она опускает голову, чтобы поймать ее, очень медленно слизывая языком, и я вспоминаю, как она водила им по всей длине моего члена той ночью в отеле.

Она не останавливается на достигнутом, запрокидывает голову и шипит, проводя льдом по подбородку и шее. Перекатывает по горлу и движется дальше, оставляя влажные следы на верхней части грудей, а затем ниже, между ними. Она прикусывает губу, и ее стон врезается в мою память.

— Ты устраиваешь беспорядок.

— Так иди сюда и приведи меня в порядок.