Книга Архангел, страница 65 – Карина Волк

Архангел оскалил зубы и с раздражением заявил, – ребят собирай, в гости поедем. – А ты иди к моей дочери и следи, чтобы Наташа ничего не выкинула, – пренебрежительно кивнул в мою сторону и исчез, хлопнув дверью.

Сизый нарочито заулыбался, фальшивый весёлый смех зазвучал в коридоре, где ещё секунду назад витала убийственная напряжённость.

— Хватит лицемерить, Сизый, – с душераздирающим безразличием потребовала я.– Не надо притворяться, что тебя не задевает поведение Архангела. Он тебя за верного пса держит, захотел косточку дал и по морде погладил, а пожелал и сапогом по брюху.

Пристально вглядываюсь в мордочку верного пёсика, по кличке Сизый и ловлю себя на мысли, что улыбка вовсе не фальшивая, а скорее несчастная. Она скрывает негативные эмоции. Конечно, мужчину сильно расстраивает поведение Архангела, но он вопреки своим истинным чувствам пытается выдавить из себя улыбку, ввести в заблуждение окружающих.

— Твоя улыбка малоубедительная, – печально добавила я.– Только не могу понять, причины по которым ты терпишь такое отношение. Тобой движет страх или ты настолько верен Архангелу?

Сизый высоко поднимает брови, расширяя и округляя и без того крупные глазища, стыдливо — негативно спрашивает, – а тобой, что руководит? Страх или иные чувства.

— Мной, – печально выдыхаю я и, приподняв немного подрагивающий подбородок заявляю, – наверно, всё вместе. Знаешь, что делает заяц, которому волк откусил лапу?

— Ангел, что будет делать заяц. Известно, подыхать. Он нежилец, его сожрут, – ответил Сизый.

— Дурачок, животные из последних сил цепляются за жизнь, – бодро произнесла я. Он зализывает раны, восстанавливается. А что делает человек? На первый взгляд, вроде бы то же самое, но раны долго не затягиваются, саднят, провоцируя и усиливая ещё большую боль. И причина тому именно обида. Зайчик не знает, что такое обида, ранка затянулась, и он поскакал дальше, а вот человека она поедает, заставляя требовать мщения.

— Ангел, в нашем мире не принято быть обиженными, – твёрдым голосом заявил Сизый. – Если кто-то посмел оскорбить тебя или близкого тебе человека, мы всегда даём ответку. Архангел же, мне как старший брат, от него многое готов стерпеть, но он никогда не переходит границы и не унижаете меня как человека. Все знают, что я чёткий пацан и за несправедливость по отношению к себе и спросить могу.

С утончённым интересом в глазах лёгкой походкой похожу к смещённому мужчине, ласково провожу кончиком указательного пальца по щеке и спустившись к губам, плавно вырисовываю контуры, приговаривая искусительные речи, – такой воинственный, смелый и решительный мальчик. Ты, правда, готов защищать близких тебе людей?

— Правда, – пряча глаза, проговорил Сизый.

Вот он момент, которым грех не воспользоваться. Моя женская интуиция настаивает: « ... мальчик влюблён в тебя, он робеет от каждого твоего слова...». Оскорблённая гордость требует: «... воспользуйся ситуацией, заставь мальчика перейти на твою сторону. Пусть предаст своего хозяина и вместо Архангельского начнёт служить тебе...».

Страх и тревога окутывают словно туман сознание мужчины. Он смущённо сводит брови к переносице, слегка приоткрывая рот. Мальчику не хватает воздуха, он жадно поглощает его ртом, пытаясь совладать с эмоциями.