Книга Архангел, страница 149 – Карина Волк

Гневно мазнула взглядом самоуверенного нахала, который самодовольно надеялся, что он единственный мужчина на всё белом свете.

Нервное напряжение сковывает моё тело, холодные и циничные выражения мужчины окончательно разрушают гармонию души и плоти, разочарование настигает, окончательно убеждаюсь, что Архангельский самый циничный человек. Он вовсе не боится любить, он просто не умеет. Его эгоизм занимает первостепенное место, вытесняя все другие чувства. Власть и деньги, вот истинные ценности, а всё остальное лишь мелочи, которые он может приобрести. Он не ценит меня и уж тем более не любит, я нужна ему лишь в качестве трофея, очередной победы. Безвольная кукла, которую он либо купит, либо присвоит себе силой.

— Жизнь в золотой клетке, где я буду в качестве зверька, на потеху искушённой публики, – делюсь своими мыслями с жестоким и бессердечным человеком. – Живая игрушка! Вот какую роль ты мне уготовил, Алексей. Только меня это совершенно не устраивает.

Архангельский поворачивает голову в сторону, его раздражённый взор устремляется вниз, он плотно сжимает губы и, набрав полной грудью воздуха, сердито возражает, – в отличие от тебя я взрослый человек, и в игрушки не играю, уж прости за тавтологию. Ты своими капризами, цену себе набиваешь. Хочешь показать, что ты не такая, как все, – поворачивает голову и мгновенно вонзается, словно острыми, раскалёнными иглами, пронзительным взглядом в моё тело, пробивая все возможные барьеры и баррикады, вероломно проникает в самую глубь моего израненного сердца.

Мужчина озлобленно хмурит брови.

— Особенная девочка Наташа. Вся такая правильная. Тебе мерзко находиться рядом со мной. Только вот, девочка моя, каким бы ненавистным я для тебя не был, только рядом со мной ты испытываешь себя настоящей женщиной. Ты же за мной как за каменной стеной. У тебя всё есть. Чего ещё хочешь? Проси.

Отчаянно стараюсь сохранить остатки самообладания и никаким образом не показать, как сильно ранят его слова моё сердце, дерзко продолжаю смотреть в глаза мучителя, который даже не осознаёт, что морально уничтожает меня, беспощадно забирая последнюю надежду.

Горькая усмешка скользит по моему лицу, свет глаз меркнет и я, робко шевеля губами, произношу, – ты прав, я совершила ошибку.

Улыбка победителя заиграла на самодовольной физиономии Архангельского, он одобрительно покачал головой, положительно оценивая моё признание, преждевременно принимая его за поражение.

— Ты бездушное существо, неспособное любить никого в этом мире, кроме себя, – колко, монотонным тоном, проговариваю я, смакуя каждое слово и наслаждаясь, как сползает надменная улыбка с лица мужчины, превращается в звериный оскал. – Я глупая девчонка, которая надеялась, что сможет растопить заледеневшее сердце, – яростно ткнула пальцем в мощную грудь Архангела, – но не смогла. –Можно растопить ледяную оболочку, расколоть каменный панцирь, но все усилия напрасны, если внутри пустота. Смею предположить, что после неудачной попытки самоубийства, тебе удалили его, как ненужный орган, который по ошибке попал в твоё тело. Теперь в груди лишь мышца, которая служит для одной цели, поддерживать жизнедеятельность организма, но абсолютно лишена умения любить. Ты бесподобен внешне, но отвратителен изнутри. Робот, лишённый изъянов, запрограммированный лишь на удовлетворение своих низменных желаний.