Книга Переплетённые судьбы, страница 67 – Ариана Баженова

— Ты куда на обед пойдешь? — прошептал он мне на ухо.

— Да пока не знаю, а что?

— Пойдем в одно место? Я покажу. Там подают хорошую шаверму, — добавил он шёпотом, и я с готовностью кивнула, желая продлить минуты рядом с ним.

Подошло время обеда. На глазах у сотрудников мы встали и вместе покинули зал, прихватив коллегу из его департамента. Мы пересекали наводненную машинами и людьми улицу, как вдруг у меня зазвонил телефон.

— Ты где? — прозвучал голос начальницы — без эмоций, что не предвещало ничего хорошего, но я была настолько взбудоражена, что не обратила на это внимания.

— Мы пошли есть шаверму, вернёмся вовремя, — подчеркнуто спокойно ответила я и положила трубку.

— Что, слежка? — рассмеялся Лео.

— Ага, — кивнула я.

Погода разгулялась, ярко сверкало зимнее солнце. В воздухе было разлито радостное возбуждение. Я положила телефон и уверенным шагом пошла вперед, как вдруг почувствовала, что меня кто-то приобнял за плечи, остановил и повернул в другую сторону.

— Куда ты идешь? Нам туда, — выпалил Лео, будто слегка смутившись.

Я радостно кивнула, и мы продолжили путь. Это внезапное прикосновение стало ещё одним ярким паззлом в моей картине, которую я терпеливо собирала с самого лета. Дойдя до места, мы опустились за столик. Лео и его коллега с аппетитом ели шаверму, я же от волнения перед выступлением не могла съесть ни кусочка, поэтому ограничилась чаем.

— Новое агрегатное состояние шавермы, — пошутила я и пожала плечами, кивая на стеклянный чайник с зелёной жидкостью.

Плавно наш разговор перетек в русло психологии и философии, в котором я была, как рыба в воде.

— …Вот Шопенгауэр и Ницше, пожалуй, хороши, одни из любимых философов. Мне близки их взгляды, — заключила я, наливая себе чай.

— Да, Шопенгауэр классный! — с готовностью кивнула коллега Лео.

— А как тебе Бодрийяр? — с интересом и лёгким вызовом повернулся ко мне Лео, явно не ожидая, что я знаю этого философа.

— Бодрийяр? — удивленно спросила я, услышав знакомую фамилию. Перед внутренним взором возникли теплые воспоминания о последних университетских месяцах. — Я на основе его работ писала диплом. Очень интересный автор. Но не могу с ним согласиться в полной мере.

— И почему же?

В его глазах зажегся огонек интереса и азарта, и мой взгляд засиял в ответ — я почувствовала себя на знакомой волне. Как же давно я не могла поговорить ни с кем о философии, которой увлекалась со школы и по сей день! Поговорить с кем-то очень сообразительным и эрудированным. Мы невольно подались навстречу друг другу, найдя новую, неожиданную точку соприкосновения. Разговор о философии стал походить на будоражащую кровь беседу влюбленных, охваченных страстью.

— Бодрийяр говорит о потреблении знаков престижа в современном обществе. Мол, это пустая внешняя обертка, и за этими знаками нет никакого смысла. Люди скупают вещи снова и снова, не потому что они нуждаются в них, а потому что те являются знаками чего-то ценного.

— А что, разве не так?

— С моей точки зрения, не совсем так, — я обвела взглядом своих немногочисленных собеседников и с одной любимой волны, философии, перескочила на другую, психологию. — Я считаю, что ничего не существует просто так, даже пустой знак, которого быть не должно. Если люди покупают эти знаки престижа, значит, это закрывает их реальные психологические потребности, — я отметила, как он полностью поглощен ходом моих рассуждений. — Например, потребность в принятии и признании. Есть риск, что тебя могут не принять без принадлежности к определенному уровню жизни, или если ты не следуешь за всеми, отличаешься. Без нового телефона или брендовых вещей. Это древнейший страх быть изгоем. Это вовсе не о том, что люди потребляют пустые знаки престижа просто потому, что им кто-то сказал… Возможно, я ошибаюсь. И ещё раз — если человек что-то делает, значит, это не просто так, значит, он нуждается в этом.