Книга Переплетённые судьбы, страница 143 – Ариана Баженова

И здесь очень важно переключиться, иметь возможность порассуждать о том, с чем не сталкиваешься ежедневно — это как раз возможно с гуманитарием и психологом. В отношениях двух интеллигентов и эрудитов такие разговоры были отдушиной, необходимой, как воздух.

Во-вторых, разность сфер деятельности и самореализации создаёт в паре безопасное пространство для самовыражения: ослабляется чувство конкуренции, которое могло бы появиться в одной области, каждый развивается в своём направлении и в идеале радуется успехам другого. Я ничего не понимаю в его сложных махинациях с кодами и языками программирования — но безумно за него рада, когда он восклицает долгожданное «Эврика!». Он же всегда преклоняет голову перед моими психологическими познаниями и умением чувствовать природу людей — и вместе мы создаём гармонию.

Впрочем, есть у нас и общие интересы — что-то земное и понятное. Я расстегнула лежащую на коленях сумочку и достала оттуда слегка потрёпанный томик Кастанеды — американского писателя, раскрывшего в своих книгах тему энергии, оккультного познания и мистицизма. Его работы привлекли моё внимание ещё в университете, когда я погрузилась в курс антропологии, но теперь я перечитывала его книги не как увлекательные этнографические заметки из экспедиций, а как откровение, описание всего того, что я недавно познала на своём опыте — только другими словами.

Какая разница, в какие слова облачена истина? Просто каждый ищет к ней свой путь, свой способ её понять.

Лео тут же выхватил у меня книгу из рук и с энтузиазмом принялся рассматривать её, будто к нему вернулись светлые воспоминания юности. Он с упоением читал его произведения, когда сам учился в университете. Вот она, точка соприкосновения — мистицизм и книги общего любимого автора. Он скользил взглядом по списку его книг, опубликованному на обратной стороне обложки, и комментировал каждую — о чём она и чем ему понравилась.

— Вообще, у многих искаженное представление о его работах. Мол, он писал о прелестях потребления галлюциногенов, которые якобы открывают доступ к изменённому состоянию сознания. Но это не совсем так. Он лишь писал о том, что внешние вещества и предметы помогают настроиться первоначально на это состояние, узнать его, но не более того, а входить в него можно и так.

Я удивлённо посмотрела на него. Как здорово! Его слова попали в самую точку. Я придерживалась точно такого же мнения, но, к сожалению, его мало кто разделял. Пока другие приписывали слишком большое значение внешним атрибутам, будь то растения, ароматы и масла, камни, специально составленные заговоры и что бы то ни было, я относилась к этому скептически. Знала, что магическая сила — внутри самого человека, его души и энергии, а внешние предмет могут лишь помочь ему раскрыть и управлять ей, но можно обходиться спокойно и без них — как делала я. Моё мысленно сформулированное намерение обычно быстро било в цель.

— Я полностью с тобой согласна! — я с энтузиазмом закивала головой. — Очень мало человек разделяют нашу точку зрения. Я так рада, что мы смотрим на это одинаково.

Этот эпизод внушил мне новую надежду и поселил чувство гармонии. Так продолжалось пару месяцев — каждое утро я проспалась и знала, что у нас есть наш час побыть вдвоём. Мы одновременно, день в день начали ездить вместе на автобусе, и уже не представляли своего начала дня друг без друга.