Онлайн книга «После развода. Вернусь любой ценой»
|
— Ну как, главный хирург отделения? Не пожалела, что согласилась на эту должность? — спрашивает он тихо, целуя меня в лоб. — Пока только жалею, что генеральный директор московского филиала вечно опаздывает на планерку из-за того, что выдумывает дочери сложные прически, — целую я его в щеку. — Лети. А то опять будете с Верой последними. Через пятнадцать минут в квартире наступает тишина. Только Макс шуршит конспектами за столом. — Макс, все в порядке? Не нужна помощь? — спрашиваю я, присаживаясь рядом. Он отрывается от книги, улыбается. — Справлюсь, мам. У нас кейс интересный… Про психическую вменяемость и ответственность врача. Он замолкает. Мы редко говорим, что стало для него, тогда подростка, тяжелым испытанием. — Ясно. — Знаешь, иногда я думаю о том процессе… о деле Бехтерева. — И? — И понимаю, почему пошел на юрфак. Хочу, чтобы таких дел было меньше. Чтобы система работала… не постфактум. Ну и… чтобы у моей семьи была крепкая, надежная защита. Юридическая, я имею в виду. — Сыночек, я так тобой горжусь. Надеюсь, у нас будет все хорошо, и юридическая защита не понадобится. Вечером мы с Ильей готовим ужин вместе — эдакая семейная традиция… — Уманский звонил сегодня, — говорит Илья, нарезая овощи. — Спрашивал, не хотим ли мы летом в их с Таней подмосковный дом, на шашлыки. Летунов будет, Разумовский, Софья с мужем и сынишкой. — Сергей Арнольдович стал таким дедушкой-дачником, даже не верится, — смеюсь я. — Конечно, поедем. Вере будет где побегать. Юра Уманский стал для нас чем-то вроде крестного отца в новой жизни. Он помог Илье с первыми московскими контактами, когда мы, выжженные пережитым, решились на переезд. Помог закрыть ту страницу навсегда. — Знаешь, о чем я сегодня подумал? — Илья откладывает нож. — Утром, пока мы с Верой бежали в сад, и она орала во всю глотку какую-то песню про облако-барашка… Я подумал, что счастье не в том, что в жизни нет бурь. Главное — найти свой порт после бури. Пристанище… Опору и дом… Нас долгое время трепала буря — меня, тебя, Юрку, а сейчас… Я подхожу и обнимаю его сзади, прижимаясь щекой к его спине. — Философ, — шепчу я. — Юрка, слава богу, тоже нашел свое пристанище — Татьяну… Слава богу, а то я думала, он навеки останется бобылем. Наши пять лет были наполнены разными событиями… Первые шаги Веры, ее бесконечные «почему», поступление Макса, мое возвращение в хирургию, карьерный взлет Ильи. Были трудности, споры и усталость. Ссоры, непонимание… Но, среди этого было нечто несокрушимое, вернувшееся на свое место — доверие, верность и любовь… Дверь распахивается, и в кухню врывается вихрь в розовом платье. — Я нарисовала нас всех! И динозавра! Потому что динозавры — это круто! Папа, смотри! Илья подхватывает ее на руки, разглядывая шедевр. — Динозавр, я вижу, очень вежливый. У него даже галстук есть. Прямо, как у папы. — Он не динозавр, он ди… ди… директор, как ты! — торжественно объявляет Вера. — Спасибо, дочка. Давай сюда рисунок. Завтра поручу помощнице повесить его в рамку на стену в приемной. Прав Илья… Наверное, наша семья очень похожа на порт, переживший жестокий шторм… Наши шрамы на сердце не исчезли. Они просто стали частью ландшафта нашей жизни, напоминанием о том, через что мы прошли… И вот оно, наше настоящее… Обычная жизнь — шумная, теплая, разная… Она могла бы быть другой, не наделай мы кучу ошибок… Но она у меня одна, и я ценю ее за каждый прожитый день… |