Книга Собиратели душ, страница 71 – Наталья Тимошенко

— За это, – Алиса указала подбородком на светящийся дом. – Я испортила вечер?

— Ну что вы, – Леон даже усмехнулся. – Этот вечер могло бы испортить только назначение, прошедшее не по плану, все остальное – мелкая ерунда.

— Но они же будут обсуждать меня, да?

— Будут, – тут Леон не стал лукавить. – И не один день. Но они в любом случае обсуждали бы, вы ведь слышали все эти разговоры за нашей спиной. Даже если бы вы весь вечер простояли у стены не шевелясь, они бы все равно нашли, что обсудить. Дело не в вас, Алиса, они обсуждали бы любого, кто пришел со мной. Наверняка они даже не помнят вашего имени, так что на вас это никак не отразится.

Алиса благодарно улыбнулась в ответ. На самом деле ей было плевать на то, что о ней думают все эти чужие люди. Она тоже не помнила их имен, и, даже если они где-то еще пересекутся и вспомнят, как она феерично упала на вечеринке мэра, ей от этого не будет ни холодно ни жарко. Главное, что думал обо всем этом Леон, ведь он ее работодатель, но его, похоже, ее выходка ничуть не разозлила. Алиса не видела, как и когда он дал знак официанту, но несколько минут спустя у нее в руках уже был стакан с ледяной водой и кусочками лимона. Сделав несколько глотков, Алиса почувствовала, как тошнота понемногу отпускает. Больше всего на свете ей сейчас хотелось скинуть неудобные туфли, подобрать под себя ноги и еще плотнее закутаться в плащ, но было нельзя. Приходилось изображать из себя воспитанную девицу.

Которая только что устроила погром в гостиной мэра города.

Твою мать.

— Расскажете, что произошло? – спросил Леон, когда ее стакан наполовину опустел.

— Сама не понимаю, – соврала Алиса. – Наверное, выпила много шампанского. Да еще туфли эти неудобные. – Она вытянула вперед ногу, демонстрируя предмет своих страданий. – Я не привыкла к таким каблукам. Споткнулась и упала.

— Неправда, – непривычно мягко возразил Леон. Алиса только сейчас обратила внимание на то, как необычно звучит здесь его голос: тихо, спокойно, будто даже умиротворяюще. Словно сняв с себя плащ, Леон перестал быть высокомерным холодным колдуном, превратился в обычного мужчину, сидящего на террасе с девушкой, которую он вызволил из беды. – Вы не выпили даже одного бокала, я наблюдал. И на каблуках держались весьма уверенно.

Алиса молчала, поэтому Леон продолжил:

— Я видел, как вы смотрели в стену, и мне показалось, что испугались чего-то. Я хорошо распознаю эмоции – на вашем лице был страх. А потом вы ступили назад и упали.

Алиса не знала, что сказать. Не рассказывать же ему о том, что она увидела. Да и вообще о видениях не рассказывать. О них никто не знал, кроме Матвея. Близнецам она не говорила, потому что те эту тему обсуждали бы не один год. Мирославе – потому что подруга еще, чего доброго, начала бы искать ответы в каких-нибудь потусторонних книгах, а то и вовсе предложила бы к гадалке съездить или еще куда. Алиса же хотела как можно реже вспоминать о том, что может видеть иногда. Потому что никогда ее видения не были хорошими, никогда не означали что-нибудь приятное. Матери даже в голову не приходило рассказывать, они никогда не были близки, Люба еще слишком маленькая. Знал только Матвей, потому что однажды застал ее примерно в такой же момент, как и Леон. Она была напугана и растеряна, и ей нужно было с кем-то поделиться.