Книга Собиратели душ, страница 38 – Наталья Тимошенко

Это же бездушный оказался то ли сильно тупее сотоварищей, то ли намного умнее. Питался мелкими животными и чего-то выжидал. Порой Влад даже начинал сомневаться, а существует ли он? Не стал ли Леон за все эти годы параноиком, который в каждом растерзанном зайце видит нечто сверхъестественное? Однако свист был слишком красноречивым, принадлежал непременно бездушному. И если Влад сейчас его упустит, кто знает, когда появится следующая возможность напасть на его след? Да, пока он не причинил вреда людям, но это лишь дело времени.

Влад не стал бы геройствовать, если бы только здесь была сеть. К сожалению, на всей территории долины телефон оказывался бесполезным кирпичом, позвонить куда-либо не представлялось возможным. В доме стояли специальные усилители, но до пруда они не дотягивались. Сложная техника же вне дома выходила из строя так быстро, что была лишь переводом средств. Даже камеры, стоящие вокруг дома, были простым муляжом.

Свист раздался снова, на этот раз гораздо ближе. Бездушный почувствовал Влада и теперь приближался, выслеживал.

Влад огляделся, увидел тонкую кривую сосенку, росшую чуть в стороне от тропинки. Минута – и сосна стала в его руках оружием. Всегда носить с собой нож он научился давным-давно.

— Иди сюда, тварь, – тихо прошептал Влад, оглядываясь.

Возвращаться на тропинку не стал, чтобы не быть на виду. Бездушные – слепые твари, но очень хорошо ориентируются по запаху. В сосновом лесу аромат хвои сбивает их с толку, можно попробовать затеряться, обнаружить тварь первым.

Влад медленно пошел на свист, оглядываясь по сторонам. Если бездушный почувствует опасность – убежит, затаится. Что-что, а чувство самосохранения у них на высоте. В отличие, похоже, от Влада. Это ж надо было решиться – идти на бездушного одному, без прикрытия и защиты! Придурок. Идиот!

Влад давно заметил, что ругань на себя немного притупляет страх. Вот он и ругался, крепче сжимая деревце и продвигаясь вперед. Что делать с бездушными, он знал, но беда была в том, что они обладали скоростью и силой, намного превышающими скорость и силу обычного человека. Даже Леон справлялся с ними только потому, что знал способы, а не потому, что мог опередить.

«Ладно, я только прослежу, – мысленно сказал себе Влад. – Моя задача – не попасться бездушному на глаза и не дать скрыться. Если он начнет уходить из соснового леса, я за ним не пойду. Только и всего. А среди сосен преимущество – у меня».

Бездушного он заметил первым. Тот стоял на тропинке, спиной к нему и, очевидно, прислушивался. Или принюхивался.

Тварь была большая. Теперь, когда Влад оказался с ним один на один, он вдруг понял, что бездушные раза в полтора больше обычных людей. И выглядело существо отвратительно. Тонкая желтоватая кожа, под которой хорошо просматривались вздутые почерневшие вены, в которых больше не текла кровь, обтягивала худое, высохшее тело. На сгорбленной спине можно было пересчитать все позвонки, длинные руки с тонкими пальцами, заканчивавшимися острыми ногтями, доставали до самой земли. Ноги полусогнуты, будто тварь готовилась к прыжку. Волосы почти все уже выпали, оставались лишь редкие грязные клочья. Влад не видел лица бездушного, но хорошо знал, как оно выглядит: рот обнажает желтые зубы, вместо глаз – черные провалы с запекшейся кровью: глаза эти твари вырывают себе почти первыми, сразу после волос. Уже прошедшие с ним изменения давали понять, что бездушный появился не вчера, Леон был прав. Однако на теле Влад почти не заметил следов разложения, значит, и не полугодичной давности. Месяц-два максимум.