Книга Сноходцы, страница 66 – Наталья Тимошенко

— Вижу, спросить еще что-то хочешь, – сказал он. – Но не при девушке.

Леон остановился, чуть не дойдя до него.

— Вы ведь не только исцелять умеете, – даже не спросил, а просто констатировал он.

Колдун усмехнулся.

— Тьмы в тебе много. Не бережешься.

— Вы же сами видели смерть за моей спиной. Смысл мне беречься?

Смирнов ничего не ответил. Леон подошел ближе, тоже посмотрел на портрет.

— В нем нет больше тьмы, – уверенно сказал он. – Демон на свободе.

И снова молчание.

Леон вытащил из кармана телефон, снова вывел на экран фотографию, но уже другую, не следователя. Колдун взглянул на экран лишь мельком, опять повернулся к портрету.

— Он приезжал к вам.

Леон снова не спрашивал. Знал.

Колдун кивнул.

— Он хотел связаться с демоном?

Опять кивок.

— И вы помогли?

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хотел, чтобы все повторилось. Это первое. А второе: не умею я. Мне сила иначе досталась, к демону этому я отношения не имею.

— Но демон все равно исчез.

Смирнов пожал плечами.

— Видимо, желание этого человека, – он указал на телефон, который Леон продолжал держать в руках, хоть экран давно погас, – было так сильно, что демону удалось прорваться к нему. Больше мне нечего тебе сказать.

Леон огляделся по сторонам, раздумывая, попросил:

— Могу я забрать портрет?

Смирнов думал долго, а затем медленно кивнул.

— Забирай. Мне он уже ни к чему.

Леон снял портрет со стены, вынул из рамы, скатал холст в трубу и спрятал под пальто. Пока еще не знал, что с ним делать, как портрет может ему помочь, но чувствовал: лишним не будет.

Собственная жизнь всегда казалась Софи немного странной, будто поделенной надвое. Она жила в крохотном городке с населением всего лишь двадцать тысяч человек, где из развлечений только и были что старенький кинотеатр да пара баров с боулингом или бильярдом. При этом бабушка с пеленок приучала Софи к классической музыке, хорошим фильмам и умным книгам.

Они жили в старенькой квартире, ремонт в которой последний раз делался задолго до рождения Софи, но никогда не нуждались в деньгах. Бабушка покупала дорогие дефицитные продукты, не стояла в очередях и не выискивала акции и скидки. Софи не знала, что такое мерить джинсы на картонке или подклеивать подошву в зимних сапогах.

У Софи были обожающие ее родители, но видела она их пару раз в год. И если мама еще порой приезжала сама или забирала Софи на море или в короткое путешествие, то с отцом она встречалась исключительно в Москве дома у мамы или, когда подросла, в ресторане, но не чувствовала себя обделенной его вниманием.

Софи была начитанна, хорошо образованна, но при этом на работу устроилась к Леону. Впрочем, это был полностью ее выбор. Даже после смерти бабушки она отклоняла все предложения родителей переехать в Москву, найти приличную работу. Не то чтобы она была так привязана к маленькому городишке или старой бабушкиной квартире. Она с легкостью переехала в Волчье логово и дома появлялась крайне редко. Но Софи отлично понимала, что таких, как она, в их городе мало. Она всегда будет на виду, всегда будет вызывать восхищение у мужчин и зависть у женщин. В Москве же она окажется обычной провинциалкой. Будет приковывать к себе взгляды, конечно, но исключительно в качестве дочери известных родителей. На нее будут смотреть в лучшем случае с любопытством, в худшем – с долей снисхождения. Софи выбирала быть лучшей среди отстающих, чем худшей среди первых.