Книга Дочки-матери, страница 94 – Наталья Тимошенко

— Не знаю такую. Если и проходила по нему, то я уж и не помню. Но я вам подготовил несколько своих блокнотов, куда делал записи, которые в дело не подшивал. Любочка вечно ругалась, что храню этот хлам, а у меня рука не поднималась выкинуть, я свою работу очень любил. Полистайте, может, найдете что-то.

Лосев был благодарен и за это. Конечно, лучше бы само дело почитать, но надо запрос в архив делать, а этого не хотелось бы. Оставалось уточнить еще только один вопрос:

— Степан Геннадьевич, а Витеньку хоронили с нательным крестиком?

Сафронов покраснел, будто до сих пор считал религиозность недопустимой для настоящего коммуниста, коим он, несомненно, когда-то был.

— Любочка настояла, – признался она.

— А Лилию?

Он отрицательно качнул головой.

Поблагодарив Степана Геннадьевича за подробный рассказ, Лосев прихватил блокноты и вернулся к машине. Солнце уже спряталось за горизонтом, на землю спустились густые сумерки, и в город он вернется поздно, так что, очевидно, обсуждать новости будут уже завтра, заодно он как раз успеет просмотреть записи старого следователя.

* * *

Лосев позвонил в тот момент, когда в большом доме погасло последнее окно и Никита приготовился ждать сообщение от Яны о том, что Ветрова уснула и можно заходить через черный ход. Этой ночью они намеревались как следует обыскать ее кабинет в поисках какой-нибудь информации.

— Спишь? – дежурно поинтересовался друг и тут же продолжил: – Я тут кое-что интересное узнал, подъеду обсудить?

— Куда подъедешь? – не понял Никита.

— К вам. Вы же сможете выйти? Или у вас там совсем режимный объект?

Никита с сомнением посмотрел на окно, погасшее последним. Режимный не режимный, а камеры на воротах стоят.

— Ладно, приезжай, – решил он. Авось записи смотреть в ближайшие дни никто не станет.

— Только я с Леркой, – предупредил Лосев.

— И Сатинову в таком случае позвони, а то опять обидится.

Лосев уже звонил вечером, рассказывал о разговоре со следователем, но, раз собрался срочно приехать, должно быть, нашел что-то важное в блокнотах Сафронова.

Пришлось сообщение писать Никите, а не ждать его от Яны. Она коротко ответила, что скоро будет, и действительно появилась в саду буквально десять минут спустя. Светло-голубые волосы были еще влажными: Никитино сообщение застало ее в душе, а сушить голову феном она не стала, чтобы не шуметь – ее ванная комната соседствовала с ванной хозяйки. На улице было жарко даже ночью, не простудится. Еще через некоторое время приехали и Лосев с Лерой, и Саша. Впустив всех через калитку на заднем дворе, Никита провел посетителей в свой крохотный домишко, рассудив, что там будет безопаснее. В случае если Мария Петровна вдруг проснется и решит прогуляться по саду, в его дверь она сначала постучит, ведь, несмотря на несносный характер, дама она воспитанная. Остальные успеют спрятаться, даже если Яне придется остаться и подтвердить все догадки Ветровой.

Для пятерых человек единственная комната домика оказалась слишком тесной, мгновенно стало душно, но открывать окно не рискнули, чтобы разговор не было слышно в саду. Лосев еще раз для всех пересказал свой визит к старому следователю, выводы и сомнения того.

— У меня было не так много времени, – закончил он, – поэтому я смог только выяснить, что Ольга Синицына – девушка, которую обвинили в убийстве младенца, умерла двадцать два года назад. После тюрьмы нормальную жизнь она так и не смогла начать, работала уборщицей на одном из заводов. Замуж не вышла, детей больше не родила и умерла в одиночестве.