Книга Дочки-матери, страница 90 – Наталья Тимошенко

Ветрова сверлила их взглядом почти целую минуту, пока они стояли перед ней, как нашкодившие школьники, а потом спокойно сказала:

— Так вы испытательный срок не пройдете, – и добавила уже с неким презрением в голосе, посмотрев на Никиту: – Лучше бы инструменты дочистили, чем девочку совращать.

Она развернулась на каблуках и бросила через плечо:

— Яна, у меня к вам еще одна просьба. – Ничего больше не говоря, Ветрова пошла к дому, и Яна, скорчив рожицу Никите, последовала за ней.

Лишь войдя в пустой дом, но все так же не оборачиваясь, Мария Петровна добавила:

— Я бы вам советовала быть осторожнее, Яна. Такие, как наш новый садовник, легко кружат головы девушкам вроде вас и также легко ими пользуются, а затем бросают. Не ломайте себе жизнь, поверьте, я знаю, о чем говорю. Надеюсь, вы будете благоразумны. А теперь спокойной ночи!

Она положила руку на перила и все так же, не оборачиваясь, принялась подниматься по лестнице вверх, а Яна осталась стоять внизу, глядя ей вслед и размышляя над ее словами.

Степан Геннадьевич Сафронов ждал Лосева еще до обеда, но тому удалось вырваться лишь к самому концу рабочего дня. Следователи, с которыми он работал, будто с цепи сорвались и не давали ему даже в туалет лишний раз сходить, не то что уехать за город по своим делам.

Жил Сафронов в небольшом частном домике, больше напоминающем дачный. Вполне возможно, так оно и было, поскольку весь участок вокруг дома был забит разнокалиберными грядками, а в дальнем углу даже виднелась небольшая теплица из поликарбоната.

Лосев припарковался возле калитки, поискал звонок, но не нашел и толкнул калитку без предварительного оповещения. Та призывно открылась, не забыв при этом скрипнуть несмазанными петлями. Очевидно, на этот звук из-за дома выглянула пожилая женщина в растянутой футболке, бриджах и с тканевыми перчатками на руках.

— Вы к дяде Степе? – уточнила она, настороженно глядя на приближающегося Лосева.

— Да, – подтвердил тот, и лицо женщины сразу разгладилось. – А вы его племянница?

— Не, – женщина мотнула головой. – Соседка. Мне своей земли мало, вот дядя Степа и разрешает у него грядки разбивать. Ему без надобности, а я с ним урожаем потом делюсь. Ну, вы не стойте, он вас ждет уже. Там, за домом, веранда, найдете.

Лосев свернул за угол и действительно увидел просторную пристройку, едва ли не больше самого дома. Было заметно, что сделали ее не так давно: она выглядела намного моложе дома, одной стороной примыкала к нему, две другие по бокам до середины были сделаны из дерева, а вот передняя часть от пола до потолка состояла из стекла, которое раздвигалось по сторонам, превращая веранду в открытую террасу.

На веранде стоял круглый стол, накрытый белой скатертью, а на столе – ваза с полевыми цветами, большой пузатый чайник, из носика которого шел легкий дымок, и блюдо с печеньем. Рядом со столом находилось инвалидное кресло, в котором сидел абсолютно лысый старик с лицом, почти полностью покрытым пигментными пятнами. Степану Геннадьевичу уже исполнилось девяносто два, но Лосев легко мог бы накинуть ему еще десяток. Тем не менее, по телефону голос Сафронова показался ему достаточно бодрым, поэтому оставалась надежда, что в маразм Степан Геннадьевич не впал и расскажет все по существу.