Книга Дочки-матери, страница 50 – Наталья Тимошенко

— Вы кто? – с подозрением спросила она, но стоило Саше только раздвинуть губы в улыбке и представиться, как женщина, назвавшаяся Людмилой Валерьевной, мигом растаяла и пригласила его в квартиру.

— Не понимаю, какой может быть интерес у полиции к смерти Кати, – говорила она, выставляя на стол вазочки с вареньем, домашним печеньем, сахарницу, чашки, хотя о том, будет ли Саша чай, она даже не спросила. Впрочем, отказываться он не стал бы. – Она ведь умерла почти год назад от «короны», как и многие сейчас. Знаете, – Людмила Валерьевна покосилась на Сашу, – Катя считала всю эту пандемию сплошным психозом, маску не носила, в ее квартире даже антисептика не было. Так что она не оставила себе шансов, особенно если учесть ее основное заболевание. Вы же знаете?..

— Знаю, знаю, – заверил Саша. – И должен вам признаться, полиция действительно не видит в ее смерти ничего криминального, но… в данном случае я не совсем полиция. Видите ли, после Екатерины в ее семье случилось еще несколько смертей. Умирают женщины ее рода, и все так или иначе тонут. А в смерти вашей подруги при тщательном анализе мы тоже нашли кое-что странное.

Саша говорил, а сам внимательно следил за реакцией собеседницы, чтобы понимать, верит ли она в подобные вещи или лучше свернуть в более рациональное русло. Заготовки у него были для обоих вариантов, но второй не понадобился. Людмила Валерьевна явно верила в то, что Саша говорил, более того, ей не терпелось поделиться с ним своими мыслями, которые она наверняка никому раньше не рассказывала.

— А ведь мне и самой казалось, что что-то тут нечисто! – всплеснула руками она, когда Саша замолчал. – Слишком уж быстро Катька умерла. Даже от «короны» так быстро не сгорают, у меня сестра почти месяц на ИВЛ лежала. А тут не успела поступить – как уже отек легких.

Саша видел и тех, кто умирал гораздо быстрее, но спорить, конечно, не стал. Наоборот, сочувственно кивал и поддакивал, чтобы женщина поделилась с ним всем, что знает.

— А как вы думаете, не мог ли ее кто-то проклясть? – спросил он. – Насколько мне известно, у вашей подруги был не самый легкий характер.

— Что есть, то есть, – вздохнула Людмила Валерьевна, разливая по чашкам наконец закипевшую воду. – Скандалить Катя любила. Знаете, она как энергетический вампир была: если ни с кем не поругалась, ходит злая, надутая, но стоит только пар сбросить, как тут же молодеет на глазах. Даже со мной по молодости отношения выясняла, но быстро поняла, что, если и я от нее отвернусь, она совсем одна останется. У нее ж с таким характером ни мужа, ни подруг; родственники – и те редко навещали. Одна я у нее была. Вот со мной ругаться и перестала. Зато с другими – каждый день! Даже с Ленкой с третьего этажа! Хотя уж как я ее предупреждала к ней не лезть, но куда там!

— А почему именно к этой соседке не следовало лезть? – поинтересовался Саша, аккуратно дуя на чай. Тот никак не желал остывать.

— Потому что она ведьма!

Чашка дрогнула, кипяток пролился на пальцы, и Саша зашипел, с трудом удержавшись от желания бросить чашку.

— Что ж вы так! – закудахтала Людмила Валерьевна, мгновенно подрываясь, чтобы дать ему полотенце.

— Ведьма? – переспросил Саша, вытирая пальцы. Болело нещадно, как бы кожа не слезла.

— Ага! Говорит, что потомственная. Даже практику ведет, к ней клиенты ходят! Я ее вообще стороной обхожу, а Катька не боялась, каждый раз, как встречала ее, скандалила.