Книга Дочки-матери, страница 111 – Наталья Тимошенко

Однако никакие уговоры не помогали. Лужа под кроватью становилась все больше, а показания мониторов – все безнадежнее. В коридоре мигал свет, действуя на остатки нервов, и противно трещало многочисленное оборудование. Наконец врачи отошли от кровати, и дежурный реаниматолог произнес время смерти.

Лера закрыла глаза, не представляя, как сказать об этом Карине. Почувствовала, как Илья развернул ее лицом к себе и крепко обнял.

Тихий ритмичный писк ворвался в ее замершую Вселенную, разрушая стены ужаса. Лера резко вывернулась из объятий Ильи и снова посмотрела на мониторы: сердце маленькой Арины внезапно забилось и стучало ровно, будто не молчало несколько бесконечно долгих минут.

* * *

Пульсирующий белым светом шар снова появился в тот момент, когда Никита опустил руку с бесполезным телефоном, думая, что сейчас делать: телефон Яны продолжал быть недоступным, очевидно, у нее села батарея. Где искать ее и Ветрову, Никита не представлял.

Шар висел под самым потолком, над водой, метрах в пяти от него, иногда чуть отдаляясь, а затем приближаясь снова, будто звал за собой. И Никита рискнул пойти за ним, других вариантов он все равно не видел.

Никита снова преодолел водную преграду до выхода из подвала, поднялся на первый этаж. Призрак звал его к выходу на улицу, и Никита не понимал, хочет ли он снова выгнать его из дома или же зовет куда-то целенаправленно. Только сейчас он вдруг обратил внимание на то, что пульсация света ритмичная и очень частая, напоминающая стук сердца, ведь у младенцев оно бьется гораздо быстрее, чем у взрослых. Теперь это знание было уже бесполезным, но мозг все равно отметил.

На улице уже начинало светать, полоска неба у самой земли окрасилась в бледно-оранжевый цвет, плавно переходящий в темно-синее небо сверху. Никита выключил фонарь, поскольку теперь света хватало, да и призрак ярко подсвечивал ему дорогу. Тот вел его за дом, туда, где сад казался особенно заросшим и неухоженным. И только миновав одичавшие уже заросли сирени, Никита увидел в стене дома небольшую дверцу. Она была низкой, давно не крашенной и едва ли могла вести в парадную часть дома. Еще до того, как Никита открыл ее, он уже понял, что из нее можно попасть непосредственно в подвал. Конечно, в таком большом доме должен быть отдельный вход в него, как он не догадался раньше!

Никита дернул дверь на себя, и она с трудом поддалась. Дверь не была заперта, просто ею давно никто не пользовался, петли заржавели и теперь натужно скрипнули. За дверью, на полу, сидела мокрая, дрожащая, но живая и невредимая Яна. Рядом с ней лежала Мария Петровна Ветрова, такая же мокрая, только, похоже, уже неживая. Облепленная мокрой тканью ночной сорочки грудь ее больше не поднималась и не опускалась, а Яна держала ее голову у себя на коленях и бездумно гладила седые волосы.

— Яна! – окликнул ее Никита, и только тогда она обернулась. Аккуратно положила голову женщины на пол, подскочила на ноги и бросилась к нему в объятия. – Как ты?

— Мария Петровна… она коснулась призрака. Мы все поняли верно, это была ее дочь, она утопила ее, – часто-часто затараторила Яна, а Никита только успокаивающе гладил ее по спине. – Свет будто вошел в нее, была очень яркая вспышка, меня ослепило на несколько секунд. Когда я снова смогла видеть, она уже лежала на полу мертвая, а света больше не было. Я не смогла ей помочь.