Книга Жмурки, страница 30 – Наталья Тимошенко

— Я уже все рассказала вашим коллегам, не понимаю, что еще вы от меня хотите! – заявила она, и Лосев понял, что врач был не так уж неправ, когда не хотел пускать его. Очевидно, коллеги из области особенной деликатностью не обладали и опрашивали девушек как подозреваемых, а не свидетелей, только что трагически потерявших подругу.

— Хочу, чтобы вы рассказали мне еще раз, – обезоруживающе улыбнулся Лосев. – Обещаю выслушать вас внимательно, не давить и не перебивать. Я из другого ведомства и меня интересуют другие вопросы. Подозревать вас в убийстве не стану, клянусь.

Очевидно, что-то в выражении его лица или интонациях заставило подруг поверить ему. Лица их смягчились, а руки Кристины снова переместились с груди на подлокотники кресла. Поскольку сесть ему никто не предложил, Лосев сам взял неудобный стул, стоявший у маленького холодильника в углу, и сел напротив девушек.

— Для начала расскажите мне о Марите, – попросил он, подтверждая свои слова о том, что его будут интересовать не те вопросы, которые уже задавала полиция. – Откуда у нее такое необычное имя?

— Это испанское, – с толикой презрения объяснила Алиса, будто Лосеву должно было быть стыдно не знать этого.

На самом деле он уже успел выяснить, что Марита Шмелева была внучкой известной испанской оперной певицы Мариты Асебо. Одна из троих дочерей старшей Мариты вышла замуж за русского архитектора Кирилла Шмелева и переехала жить к нему в Россию. Младшую Мариту назвали в честь известной бабушки, хотя злые языки поговаривали, что певица дочь не простила и внучку знать не хотела. В любом случае семья не бедствовала, Шмелев хорошо зарабатывал, спроектировал едва ли не все современные здания в нескольких небольших городах их области, и Марита ни в чем не нуждалась. Как и ее подруги. Отсюда средства и на девичник в загородном пансионате, и на лечение в частной клинике нервных болезней.

— Бабушка Мариты – известная в Испании певица, – подтвердила Алиса. – Мариту назвали в ее честь. Но мы как-то привыкли сокращать до Риты.

— Она не любила свое имя, – добавила Кристина. – С бабушкой они почти не общались, я так поняла, недолюбливали друг друга, вот Ритке и не нравилось, что ее назвали в честь той. «Напыщенная цыганка, выдающая себя за испанку», – так она о ней говорила.

— Говорить – говорила, а вот Испанию любила и корнями своими втайне гордилась, – фыркнула Алиса. – Не зря же свадебное платье красное выбрала, а не белое, как у всех. Нравились ей традиционные испанские наряды.

— А с другими членами семьи Рита ладила? – поинтересовался Лосев.

— Вполне, – пожала плечами Кристина. – У нее только родители, но очень богатые, Риту ни в чем не ограничивали. Даже когда она замуж за Пашку собралась, не сильно дулись.

— А должны были? – удивленно вздернул брови Лосев.

— Пашка из небогатой семьи, – пояснила Алиса. – Не бедствуют, конечно, но у него шестеро братьев и сестер. Чтобы всем хватило, надо зарабатывать побольше Риткиного отца.

Лосев понимающе закивал. Кому, как не ему, знать, что такое многодетная семья и сколько надо зарабатывать, чтобы детям всего хватало. У его родителей вот не получилось, и он видел не так много семей, где количество детей никак не влияло на качество жизни. А еще ему нужно было расположить к себе этих девушек, поэтому он соглашался со всем, что они говорили, выдавал себя за своего, хоть и был по меньшей мере на десяток лет старше. Если две другие девушки такого же мышления, двадцатитрехлетнему мажору Саше Сатинову должно быть очень легко с ними разговаривать. Лосев даже не удивится, если выяснится, что они посещают одни клубы, а то и вовсе знакомы.