Книга Fila vitae. Нити жизни, страница 59 – Наталья Тимошенко

Как выяснилось утром, кроме ежедневных бесед с отцом Юрием, в Общине активно использовалась трудотерапия. Белогородцев считал, что во время труда очищается не только душа, но и голова, а поскольку никаких современных способов облегчения домашней работы вроде стиральной машинки или посудомойки здесь не приветствовали, то очищаться приходилось с утра до вечера.

Леру определили на кухню. Не готовить, конечно, готовить она не умела, о чем сообщила сразу же и получила неодобрительный взгляд главной по кухне – женщины лет шестидесяти по имени Клавдия. Лере даже показалось, что Белогородцев рассказал той, с каким запросом прибыла сюда Лера, поскольку кухарка пробормотала что-то вроде: «Готовить не хотят, а замуж им подавай». Лере поручили мыть посуду.

Дом оказался большим и непонятным, напоминающим лабиринт, имел около десятка комнат и огромную гостиную, в которую на выходные выносили несколько деревянных столов, превращая в столовую. В выходные сюда стекалось большинство прихожан, а потому готовить – и мыть посуду – приходилось целый день. К вечеру у Леры горели руки, а кожа на них стала красной и потрескавшейся, ведь ей не выдали никаких перчаток. Клавдия была ею недовольна, а потому неразговорчива. Как ни пыталась Лера выведать у нее некоторые подробности, кухарка лишь зыркала из-под насупившихся бровей и советовала лучше тереть тарелки, чем молоть языком.

Короткая передышка выдалась лишь тогда, когда на обязательную беседу ее позвал Белогородцев. Клавдия была недовольна тем, что Леру оторвали от работы, но с главным спорить, конечно же, не стала.

Отец Юрий сегодня выглядел гораздо презентабельнее, чем вчера, хотя все еще напоминал какого-то мелкого хитрого зверька. Маленькими глазками смотрел внимательно, все время пытался поймать Лерин взгляд, но та теперь ловко уклонялась, делая вид, что просто по природе нерешительна, а настойчивое мужское внимание, которым отец Юрий ее окружал, заставляет ее тушеваться еще сильнее. Если этот тип на самом деле обладает способностями к гипнозу, то Лере стоит держать ухо востро.

Белогородцев много рассуждал о предназначении человечества в общем и женщины в частности, строил собственные планы развития мира, не забывая при этом то и дело касаться Лериной руки. Они сидели в креслах у окна, и отодвинуться у Леры не было никаких шансов. В конце концов в своих рассуждениях отец Юрий дошел до роли удовольствий и комфорта в жизни каждого человека, и выяснилось, что он требует от своих прихожан едва ли не полного отказа от благ цивилизации. Полного, но постепенного, что, на взгляд Леры, было довольно умно. Если кто-то сразу отбирает у человека все, велик риск, что человек взбунтуется, а когда это происходит постепенно, когда дается время привыкнуть к очередному лишению, в конце концов просто перестаешь замечать, как сильно изменилась жизнь по сравнению с тем временем, когда еще не было никакой Общины.

Насколько Лера поняла, Белогородцев не требовал у своих прихожан сразу отказаться от привычной жизни, позволял им приходить сначала только на выходные, в будни жить в привычных местах, но затем рано или поздно все их имущество становилось общим. То есть его, конечно. Про квартиру Лериной бабушки он выяснял осторожно, но настойчиво. Лера делала вид, что ведется на его разговоры, не стала говорить, что если ей и придет в голову мысль отдать кому-то квартиру, то это точно будет не Община. Есть те, кому нужнее.