Книга Fila vitae. Нити жизни, страница 55 – Наталья Тимошенко

Велев присаживаться, где удобно, Марианна скрылась за другой дверью. Лера осмотрела одинаково неудобные лавки и аккуратно опустилась на краешек ближайшей. Прилежно сложила руки на коленях, опустила голову, делая вид, что полностью ушла в себя и свои проблемы одинокой женщины без семьи и детей, а сама исподтишка осматривалась вокруг и прислушивалась. И если смотреть было не на что, то звуки Леру заинтересовали. С той стороны, куда ушла Марианна, слышалась чья-то ругань. Две женщины, судя по всему, одна помоложе, вторая постарше, кричали друг на друга и, кажется, даже что-то швыряли. То ли тоже друг в друга, то ли на пол. Затем вдалеке хлопнула дверь, и вопли прекратились резко, будто скандалистки испугались того, кто вышел на их крики. Послышался приглушенный мужской голос, затем шаги, и наконец открылась дверь. Лера тут же подняла голову, пытаясь заменить любопытство во взгляде на испуг. Вошедшим оказался мужчина, очевидно, тот же, что что-то выговаривал скандалисткам.

Лера тут же подскочила с места, пробормотала нечто вроде приветствия, а затем опомнилась, опустила взгляд в пол.

— Добрый вечер! – мягко поздоровался с ней мужчина, подходя ближе. – Марианна сказала, ты ищешь спасения?

Лера кивнула, а сама закусила губу, поскольку ей показалось, что еще немного, и она рассмеется. Павлов не соврал: Белогородцев и в самом походил на крысу, только теперь еще и мокрую крысу. Скорее всего, Лера вытащила его из душа, длинные редкие волосы свисали мокрыми паклями, зато на лице было написано такое старательное понимание, будто он был глубоким старцем, всю жизнь проведшим на Тибете. И общая картина показалась Лере уморительно смешной.

Белогородцев воспринял ее мимику по-своему. Положил руку на плечо и с еще большим усердием произнес:

— Ну-ну, не стоит смущаться. Все мы переступали этот порог в сомнениях, но лишь потому, что оставляли за собой гору сожалений и нежелание продолжать это бренное существование в том виде, в котором оно пригибает нас к земле и раскрашивает мир черными красками.

«Да парень поэт», – хмыкнула про себя Лера, но не могла не признать, что толика правды в его словах была. И пусть не жизнь раскрашивает все в черные цвета, а мрачный ноябрь в этом городе, но Лера голову могла дать на отсечение, что именно в такие месяцы в секте появляется больше всего новых прихожан. И, возможно, не только в этой.

Белогородцев тем временем присел на лавочку и похлопал ладонью рядом с собой, приглашая Леру сесть возле него. Она едва сдержала комментарий о том, что таким образом подзывают собаку, но промолчала. Овец, возможно, тоже.

— Можешь звать меня отцом Юрием, – сказал Белогородцев, когда Лера послушно опустилась рядом. – Как твое имя?

— Валерия.

— Расскажи мне свою историю, Валерия. Что привело тебя сюда?

Лера сцепила руки в замок и монотонно заговорила.

— Да как-то не складывается все. В жизни, я имею в виду. Не вижу в ней больше смысла. Мне уже много лет, а она не складывается. Хожу на работу на автомате, по вечерам вообще не помню, как день прошел. Прихожу, ем, ложусь, назавтра снова иду. Одиночество это уже поперек горла. И как подумаю, что вся моя жизнь так и пройдет, так тошно становится, хоть волком вой.

— Понимаю, – сочувственно сказал Белогородцев. – А работаешь кем?